Трехгрошовая опера
Шрифт:
Виксен (в восхищении повторяет). Кофе, как всегда!
Джекоб (пораженно). Почему ты не в Хайгейте?
Мак. Сегодня четверг, мой день. Не стану же я из-за всякой чепухи отказываться от своих привычек. (Швыряет на пол обвинительное заключение.) И вообще дождь на дворе.
Дженни (читает обвинительное заключение). «Именем короля капитану Макхиту предъявляется обвинение в троекратном…»
Джекоб (отнимая у нее документ). Меня там тоже упоминают?
Мак. Как же, весь персонал.
Дженни (другой проститутке). Гляди, это обвинение.
Пауза.
Ну-ка, Мак, дай твою руку!
Он протягивает ей руку, продолжая пить кофе.
Долли. Верно, Дженни, погадай ему по руке. Ты здорово гадаешь. (Подходит с керосиновой лампой.)
Мак. Богатое наследство, что ли?
Дженни. Нет, наследства не видно!
Бетти. Что с тобой, Дженни? Почему ты так глядишь? Прямо мороз по коже дерет.
Мак. Дальняя дорога?
Дженни. Нет, не дальняя дорога.
Виксен. Ну что ж ты там увидела?
Мак. Только, пожалуйста, одно хорошее!
Дженни. Ах, где уж! Сплошной мрак и очень мало любви. Потом еще большое «К», это значит коварство женщины. Потом…
Maк. Стоп. Относительно мрака и коварства я хотел бы узнать подробности. Например, имя коварной женщины.
Дженни. Я только вижу, что оно начинается на «Д».
Мак. Ошибаешься. Оно начинается на «П».
Дженни. Мак, когда зазвонят вестминстерские колокола, тебе придется туго!
Мак. Скажи больше!
Джекоб оглушительно хохочет.
В чем дело? (Подбегает к Джекобу и заглядывает в обвинительное заключение.) Наврали, их было только три.
Джекоб (смеется). Вот именно!
Мак. Красивое у вас белье.
Проститутка. От колыбели до могилы первое дело — белье!
Старая проститутка. Я никогда не ношу шелкового. А то гости сразу думают, что ты больная.
Дженни потихоньку идет к двери.
Вторая проститутка. Куда ты, Дженни?
Дженни. Скоро узнаете. (Уходит.)
Молли. Домотканое полотно тоже отпугивает.
Старая проститутка. А мне домотканое помогает.
Виксен. Конечно, гости чувствуют себя как дома.
Мак (Бетти). А у тебя все еще с черной отделкой?
Бетти. Все еще.
Мак. А у тебя какое белье?
Вторая проститутка. Ах, мне просто совестно. Я никого не могу пригласить к себе в комнату. Моя тетка помешана на мужчинах. А в парадных сами знаете — какое уж тут белье.
Джекоб смеется.
Мак. Ты кончил?
Джекоб. Нет, я как раз дошел до растления.
Мак (возвратившись к дивану). Где же Дженни? Милые дамы, задолго до того, как моя звезда взошла над этим городом…
Виксен. «До того, как моя звезда взошла над этим городом…»
Мак. …я жил с одной из вас в самых ужасных условиях, милые дамы. И хотя я сегодня Мэкки-Нож, хотя счастье мне улыбается, я всегда буду помнить спутниц моих горьких дней, и в первую очередь Дженни, которую я любил больше всех других девушек. Послушайте! (Начинает петь.)
Под окном справа стоит Дженни. Она подзывает знаками констебля Смита. Потом к ней присоединяется госпожа Пичем. Дженни, Смит и госпожа Пичем стоят под фонарем и наблюдают за домом.
Мак.
Давным-давно, в былые времена Мы жили хорошо — она и я. Соединились в прочный капитал Ее живот и голова моя. Кормила Дженни, Мэкки охранял. С гостями я любезен был и мил: Всегда постель освободить спешил И вежливо прощался. Например, Я говорил: «Захаживайте, сэр». Так провели полгода мы вдвоем В борделе том, что нам служил жильем.В дверях появляется Дженни, за ней Смит.
Дженни.
Бывали и плохие времена: Порой подводит ремесло мое. Когда без гостя возвращалась я, Кричал он: «Заложу твое белье!» Ну что ж, я обходилась без белья. Но иногда из женского упрямства Я отвечала колкостью на хамство, И он давал мне в зубы, и, бывало, От зуботычин я заболевала.Оба.
Так провели полгода мы вдвоем В борделе том, что нам служил жильем.Оба (вместе и попеременно).
Давным-давно, в былые времена.Он.
Тогда жилось нам лучше, в самом деле.Она.
Хотя лишь днем бывали мы вдвоем.Он.
Ведь ночью гость лежал в ее постели. (Привычней ночью, но сойдет и днем!)Она.
Когда же понесла я от него…Он.
Ложился снизу, только и всего.Она.
Боялся раздавить младенца нам на горе.Он.
Но все равно младенец сгинул вскоре, И кончились полгода. И потом Уже мы больше не жили вдвоем.