Чтение онлайн

– Нам нужно выйти к дороге, – повторил Алекс. – Укажите нам путь, пожалуйста.

– Последователи чародеев! – яростно воскликнул рыцарь, стоящий по левое плечо от принца Мамона. – Убьем их!

Длинный меч безжалостно ткнул в нашу сторону. Представление об игрушечном вооружении незнакомцев молниеносно испарилось: вблизи клинок казался самым настоящим. Мы тотчас сбились в кучу: Егор спиной попятился к Свете и Сержу, а Алекс подтянул туда же меня. Нас окружали увешанные кольчугой люди с одной стороны и таинственные мантии на лошадях – с другой. Я беспомощно вглядывалась в затемненные ночью лица, выискивая скрытые усмешки и другие признаки розыгрыша, однако артистичности всадников можно было только позавидовать.

– Спокойно, сир Дорайл. Сперва нужно разобраться, – нехотя произнес принц Мамон, будто бы сам был недоволен тем, что приходится это говорить.

– Они на нашей земле, – Нодред легко спрыгнул с коня, вышел вперед и замер между нами и рыцарями в доспехах. – Нам решать их судьбу. Убирайтесь.

Он едва превышал отметку в 180 сантиметров, рукава его мантии, сужающиеся к кистям, обнажали острые локти и худые запястья. Меня поразило, что при всем этом он, не снабженный даже кольчугой, имея при себе лишь один коротенький кинжал, столь смело угрожает людям Мамона, бронированным и вооруженным с ног до головы.

– Как ты смеешь так разговаривать со мной и моими рыцарями, мальчишка! – взревел принц и резко крутанул мечом перед носом Нодреда, однако тот, нисколько не испугавшись, лишь сделал шаг назад.

– Вы нетерпеливы, Мамон, – третий рыцарь, судя по голосу, самый пожилой из всех, опустил ладонь на плечо своего принца. – Мы не нарушим перемирие и не станем сражаться на пограничной земле. Однако, юный Нодред, вам придется выслушать наши условия. Эти пятеро, несомненно, лазутчики. Последователи чародеев подослали их или кто-либо еще, неважно. Они пойманы на свободной территории и, соответственно, могли следить за вашим кланом, а могли и за нашим. Мы обязаны допросить их так же, как и вы.

– Предлагаете отдать вам кого-то из них?

– Вы чрезвычайно догадливы, – чуть склонил голову мужчина, по-прежнему удерживая принца Мамона.

Нодред глубоко задумался: он умолк и переглянулся со своими людьми в мантиях. Один из капюшонов, тот, что на пегом коне, кивнул.

– Хорошо, сир Олис. Двоих я оставлю доблестному клану рыцарей.

– Вы всегда отличались благоразумием, Нодред.

– Но девчонки, чур, наши, – басисто засмеялась самая дальняя от нас мантия.

Спектакль тянулся и тянулся, тревога разрасталась. Я впилась в руку Алекса, услыхав, что нас собираются разлучить.

– Забирайте этих двоих, – Нодред властным пальцем указал на Сержа и на Алекса.

– Нет! – взвизгнула Света, плача и цепляясь пальцами за рубашку Сержа.

Как по команде наша группа стиснулась еще сильнее. Мы прижались друг к другу спинами, не смея отвести глаз от пугающих незнакомцев.

– Вы не можете, – наконец дар речи вернулся и ко мне. – Что здесь вообще происходит? Нам нужно выбраться к дороге! Нас ищут родители!

Голубые глаза Нодреда окинули меня безразличным взглядом, и мне показалось, что он попросту не понимает меня. Тогда я шагнула к нему и слабо толкнула рукой.

– Слышишь, что тебе говорят?

– Назад!

Кто из разодетых незнакомцев крикнул предупреждение, было не разобрать. За ним мгновенно последовал шелест, трескучий и торопливый, и в мою сторону уставились три серебристые стрелы: всадники в мантиях вынули луки и в едином порыве нацелились на меня. Я поспешно подняла руки вверх в оборонительном извинении.

– Не стреляйте, она ничего не сделает вашему предводителю, она безоружна, – воскликнул Алекс, заслоняя меня плечом.

Нодред жестом велел своим людям опустить луки. Он снял капюшон, обнажая черные, слегка завивающиеся волосы, высокий подбородок и выраженные скулы, и приставил колючий край кинжала к моей шее. Затем тихо произнес:

– Слушать тебя предстоит палачу. Посмеешь тронуть меня еще хоть раз – я вспорю тебе горло.

Отчего-то мне почудилось, что он не шутит, даже не преувеличивает. Ямочка на шее, к которой прислонялся холодный клинок, успела по достоинству оценить его остроту. Я часто-часто закивала в знак согласия, пятясь от Нодреда прочь. Теперь все мы, так неудачно заблудившиеся в лесу, опасались даже шевелиться, не то что противиться вооруженным незнакомцам. Сержа и Свету разлучили: девушка присела на корточки, пряча заплаканное лицо в ладонях, а парня, провожая мечом, повел к своей лошади сир Дорайл. За Алексом же готовился выступить сир Олис.

– Нет, нет, нет… – пробормотала я. – Что нам делать? Что здесь творится?

– Успокойся, – шепотом ответил мне Алекс. – Все будет хорошо, поняла? Это просто какое-то реалити-шоу. Скоро нас заберут домой.

– А если нет?

– Я найду вас. Мы с Сержем найдем вас, даю слово. Кира, я тебя не брошу.

Я подняла на него полные веры глаза. Если на кого и можно было положиться в подобной ситуации, то это на Алекса. Напоследок он крепко сжал мои пальцы, а когда отпустил их, я едва удержалась от слез. Сир Олис скрипучим голосом велел ему забираться на свободного коня. Вместе с Егором, сбитые с толку и до смерти напуганные, мы наблюдали, как двух наших друзей увозят в неизвестном направлении. Как ряженые рыцари исчезают в глубине чащи, забирая с собой наш костяк, нашу опору, самых надежных во всем мире товарищей. Света не смотрела: для нее это было слишком тяжело.

– Коин, – обратился к мантии на пегом коне Нодред. – Бери беленькую. Райлон – парня. Лись, тебе достается эта.

Достался Лись, разумеется, мне. Это был мужчина с самым глубоким капюшоном – не видно было даже глаз, только острый нос и непропорционально пухлая нижняя губа. Неуклюже взгромоздившись в седло, я почувствовала, как крепкие руки стискиваются на моих боках, и боязливо поежилась. Стояла глубокая ночь, такая умиротворенная, бархатная и абсолютно непроницаемая, каких не существует в городах и поселках. Подобные ночи обитают лишь в местах, нетронутых жестяной структурой цивилизации. Я раздумывала о словах Алекса насчет скрытых камер, а именно о способах съемки в полнейшей темноте. Тогда-то в голову мне запала мысль, что следует сохранить остатки достоинства и вести себя уверенно на случай, если однажды нас действительно покажут по телевизору. Первое время я держала спину ровной, не позволяя себе проявить испуг, и украдкой посматривала на своего всадника. Меня так и подмывало спросить его, что же все-таки происходит, но я опасалась сломать определенный ход устроенного им и другими спектакля и попасть во всеобщую немилость. Зато Света об этом явно не задумалась. Она в упор уставилась на того, кто предоставил ей своего коня и кого назвали Коином, и громко спросила:

– Куда вы нас везете? Какое право вы имеете…

– Молчать, – я содрогнулась от удара, который всадник нанес девушке по лицу.

Он был настоящий. Сильный мужской удар кулаком, даже не пощечина. Голова Светы откинулась назад, она едва не выпала из седла, но Коин удержал ее, ухватив за волосы. Он грубо втянул ее на прежнее место, попутно выдергивая несколько прядей из лохматой копны, и вновь взялся за поводья, точно ничего особенного не произошло. Я ощутила прилив возмущения, однако страх схлопотать такой же свирепый удар оказался сильнее. Пришлось прикусить язык – молчание продлилось до самого утра. Лес сменился пестрым полем, усеянным сиреневой россыпью вереска. Дребезжащей желтой полоской солнце выглянуло из-за горизонта. Ни единой дороги, ни единой телефонной вышки не виднелось в округе. Окрестности казались дикими и нелюдимыми, отдаленно напоминая неприветливый Сибирский край. Правда, для Сибири здесь было очень уж тепло. Погадав о нашем чудо-перемещении, я решилась. Повернулась к своему всаднику вполоборота и еле слышно произнесла:

– Извините, господин Лись, я правильно называю?

– Я не господин, – отрезал он, пристально следя за дорогой.

– Хорошо, конечно… – лихорадочно пробормотала я. – Лись, мне очень страшно, и я не понимаю, в чем мы провинились?

– Вы вторглись во владения клана ассасинов.

– Ассасины, – глупо повторила я. – Да, мы виноваты. Пожалуйста, скажите нам, где находится Москва, и мы тотчас покинем вашу территорию.

– Москва? – хрипло усмехнулся всадник. – Я знаю названия всех кланов, городов, крепостей и земель, тебе не удастся меня обмануть.