Тренер Култи
Шрифт:
«Не будь как я», – говорил он.
«Держи себя в руках».
Нужно остыть.
Вдох-выдох. Дыши глубже. Ты взрослая. Не забывай про носочки.
Тише, тише, тише.
Когда команда начала расходиться, первой ко мне подошла Харлоу. Положила руку мне на плечо, склонив голову.
– Да это просто херня какая-то, Сэлли, – сказала она тем же тоном, каким говорила бы о погоде.
– Все нормально, Хар, – ответила я, хотя так не считала. Совсем вот, вашу мать, не считала. Настолько, что в висках пульсировало. Я даже не знала, что вообще способна на такую злость.
– Да нет, ни хрена не нормально, – возразила она. – Я им все выскажу…
«Спокойно, спокойно, спокойно».
– Не надо. Правда, не парься. – Я потянулась за сумкой и встала, пытаясь успокоиться. Затем взглянула на старую подругу, сглотнула и не смогла удержаться от улыбки. Она столько лет была рядом. Я схватила ее и сжала в медвежьих объятиях.
– Я все хотела сказать, пока остальные не узнали. Меня пытаются продать в другую команду.
Она отдернулась, в шоке распахнув карие глаза.
– Да ну!
– Уж поверь. Сама же видишь, как ко мне все относятся. Я хочу попробовать уйти сама, пока не поздно, – объяснила я, изо всех сил стараясь не выдать свою грусть. – Будет нашим секретом. Только Дженни надо сказать…
– Что сказать?
Она подошла к нам, замкнув треугольник. Кроме нас, вокруг никого, и Харлоу ответила:
– Ее хотят продать.
Дженни изумленно раскрыла рот.
– Откуда ты знаешь?
Я пожала плечами. Какая разница?
На ее глаза навернулись слезы.
– Куда?
– В Нью-Йорк.
Какое-то время они молчали.
Потом Харлоу спросила:
– Что будешь делать?
– Уеду в Европу, надеюсь, – ответила я. – Наверное. Если меня возьмут.
Глаза бедной Дженни наполнились слезами.
– Ты что, правда нас бросишь?
– Я ухожу от них, а не от вас. Сами знаете, Кордеро меня никогда не любил. Я не удивлена, что он наконец-то решил от меня избавиться. Просто не верю, что он захотел сплавить меня в Нью-Йорк.
– Они в жизни тебя на поле не выпустят, – покачала головой Дженни.
Чья-то рука коснулась локтя, а потом скользнула к пояснице. Жар мужского тела обжег бок.
– Все будет хорошо, – раздался твердый знакомый голос.
Мозгу потребовалась секунда, чтобы осознать происходящее. Култи касался меня на людях, более того – на тренировке, перед моими подругами и остальными девушками, оставшимися в раздевалке.
Когда его ладонь скользнула по спине и остановилась на плече в полуобъятии, напряжение покинуло легкие. Все уже кончено. Он мой друг, не больше. Мне нечего скрывать, нечего стыдиться.
Насрать. Я коснулась его ладони своей.
– Надеюсь, меня куда-нибудь возьмут.
– Возьмут, – заявил он с полной уверенностью.
Ну, хоть кто-то тут был уверен.
Он остановил на мне взгляд, будто даже не замечал, что рядом другие люди.
– Нам нужно поговорить.
Я хотела спросить о чем, но решила подождать.
– До встречи? – сказала я Дженни с Харлоу, которые внимательно наблюдали за нами.
– Ага, – согласились они.
Култи не стал ждать, пока мы сядем в машину. Остановился прямо посреди парковки, глядя на меня с необыкновенно серьезным выражением лица.
– Они не выпустят тебя на поле.
– Знаю.
– Если мы ничего не предпримем, а команда выиграет, то в финал тебя тоже не пустят.
Горе и гнев так похожи, что сложно понять, что именно сдавливает грудь.
– Знаю.
Култи шагнул ко мне. Последние пару дней он не брился, и отросшая борода обрамляла его лицо, отчего глаза выделялись только сильнее.
– Ты мне доверяешь?
Доверяю ли я ему? Я коротко кивнула, а брови поползли вверх. Уж надеюсь, что это не зря.
– Да.
Его ноздри раздулись, а подбородок слегка опустился. Теперь он напоминал человека, которым я так долго восхищалась на поле.
– Давай поговорим с Кордеро.
Мне тут же захотелось поинтересоваться, о чем он собрался беседовать с этим гондоном. Но он же просил ему доверять, так? Он бы меня не подставил. Он знал, что стоит на кону.
Хотелось пойти блевануть, но вместо этого я кивнула.
– Встретимся там, – сказал Култи и скрылся в первом попавшемся туалете.
Ну ладно. Я понятия не имела, что он собирается делать, но направилась к кабинету Кордеро. В приемной мне встретилась его помощница. Она выглядела в точности так, как ожидалось от пожилой секретарши: ухоженная, с коротко подстриженными седыми волосами, в кардигане поверх блузки с круглым воротничком. Трудно поверить, что она может оказаться плохим человеком.
Но она им была. По крайней мере, со мной так точно.
– Здравствуйте, миссис Брокавски. Можно мне поговорить с мистером Кордеро, пожалуйста?
Вежливость – лучшее оружие, правда?
Ворчливая старая перечница отвлеклась от компьютера, смерила меня взглядом и решила, что важности мне не хватало.
– Запишись на прием.
Ага, значит, любезничать мы не собирались. Ну ладно.
– Мне всего на пять минуточек, можно? И все. Это очень важно, – надавила я, но секретаршу не волновало мое вранье: будто оглохнув, она вновь уставилась в монитор.
– Я же сказала: запишись на прием. Есть место на понедельник в одиннадцать, – заявила она.
– А сегодня никак не получится?
Секретарша, не скрываясь, закатила глаза.
– Нет.
Понятно, помогать мне она явно не собиралась.
– Все равно спасибо, – сказала я и, развернувшись, направилась к выходу – хотела найти немца и сообщить, что уговаривать бешеного барсука ему придется самостоятельно. Не успела я толком выйти из кабинета, как наткнулась на Култи: тот, хмурясь, уже шел ко мне.
– Она меня не пускает, – объяснила я.
Култи моргнул, а потом схватил меня за руку, ладонь к ладони, и повел обратно в приемную.