Чтение онлайн

Странно, что не уволили тех, кто дежурил ночью, Марину и Марфу Лукиничну. Главный решил наказать руководящий состав, мол, плохо организована работа, раз такое допускаете. Нет, в отделении не было бардака, никто не обязан всю ночь дежурить возле почти здорового бугая, которому приспичило накачаться спиртягой. Артем полагал, что директива «разобраться» поступила сверху, из администрации города или из минздрава. Главный разобрался в привычной манере: двоих понизил в должности, а неугодную начмедшу, которая тоже имела мохнатую, но недостаточно мохнатую лапу, ничего не делала, в основном красила ногти и выбирала наряды в интернет магазинах, снял не просто с удовольствием, но и внутренне торжествуя, что наконец-то нашел повод.

Одно не давало покоя – почему смещение и назначение произошли так быстро, почти молниеносно. И администрация города, и минздрав в восемь часов утра еще спят и видят десятый сон. Хорошо, если к десяти на работу приходят.

Кто-то перебдел? Доложил главному, а тот рад стараться, сделал упреждающий маневр и, чтобы отрапортовать в случае чего о принятых мерах, снял предполагаемых виновников?

Остается вопрос. Кто этот перебдун, когда доложил и зачем?

Тот же, кто и ему, Артему, послал смс-ку?

М-да. Получается, как в известной комедии, кто шляпку спер, тот и тетку пришил.

Артем, занятый этими мыслями, перетащил в кабинет заведующего часть своих немногочисленных вещей, вышел в коридор и направился к посту узнать о поступивших и поступающих. И вдруг остановился, как вкопанный.

Прямо перед ним возникло ОНО. И смотрело на Артема круглыми немигающими глазами.

– Стоять, – тихо, но грозно произнес Артем.

Стараясь не дышать, чтобы не спугнуть это чудо в перьях (точнее, в балахоне), сделал два больших шага и ухватил за шиворот.

ОНО и не думало вырываться. Лишь глаза ЕГО еще больше округлились, и место спокойного созерцания заняло искреннее недоумение.

Новоиспеченный заведующий ощутил дискомфорт. Посмотрел на себя со стороны. Как он выглядит в жадных до сенсаций глазах пациентов? Вон три бабушки в пестрых халатах и платочках возле процедурки сидят, косятся на него, шушукаются.

Тьфу ты пропасть. Как ты ведешь-то себя, Артем Петрович.

– Не вздумай удирать, – еле слышно шепнул Артем и выпустил начавший трещать воротник.

– Драсьте. Ага.

Голос был хрипловатый, такой мог принадлежать и мальчику, и девочке. Ироничная интонация слегка царапнула. Мол, поздоровайся сначала, дядя, а потом за воротник хватай.

– Доброе утро, – процедил Артем сквозь зубы, кивком показал: следуй за мной.

И направился в кабинет, не оглядываясь.

ОНО вошло следом. Встало возле двери и замерло.

– Проходи, садись.

ОНО мотнуло головой. Не пройду, мол, и не сяду.

– Ну как знаешь.

Не силой же тащить, в конце концов. Не хочет, как хочет.

– Что ты делаешь в отделении?

ОНО пожало плечами:

– То же, что и вы.

– Заведуешь? – Артем вернул иронию.

– Почему заведую? Работаю.

– Неужели? – к иронии добавилась снисходительная улыбка. – И давно?

– Недавно. Со вчера.

– У нас вчера с позавчера шла веселая игра, – пробормотал Артем себе под нос.

– Спокойная.

– Что?

– Спокойная. Вы сказали – веселая, а надо было спокойная.

Ишь ты, поди ж ты, что ты говоришь-то. Никогда бы не подумал, что молодежь знает классику.

– У меня отец такие песни слушал.

ОНО не оправдывалось. Просто констатировало факт. Артему это понравилось.

– А ты?

– Ну, и я тоже. Приходилось.

– Значит, работаешь со вчера. Зовут-то как?

– Шура.

Шура. Наверное, все-таки мальчик.

– А кем?

– Медсестрой.

Мальчик – и медсестрой? Ну да, ну да. Факт, что нет такой должности – «медбрат», а есть только «медсестра», и мальчики, значит, тоже медсестрами работают, всегда удивлял. Хотя, удивляться нечему. У врачей все наоборот. Есть должности «врач» и «фельдшер», а «врачихи» и «фельдшерицы» нет.

– Постовой, палатной, процедурной?

– Палатной.

– Вот как. За палатами уже закрепили?

– Нет еще.

– Ну, хорошо. Скажу сегодня Марине Игоревне, чтобы закрепила… Ты в курсе, что у нас начальство поменялось, да? Тебя кто принимал?

– Майя Михайловна принимала. Ну да, в курсе. Все отделение в курсе, а я хуже, что ли?

Хуже, чуть не брякнул Артем, в зеркало бы хоть посмотрелся. Балахон явно ношеный, с чужого плеча. Пугало пугалом.

– Ты, Александр, возможно, и не хуже, это со временем выяснится. А пока сменил бы форму. Может, что-то другое найдется? Нет, так попроси у кого-нибудь.

– Александра.

– Что – Александра?

– Зовут меня Александра. Можно просто Шура.

Мама дорогая.

Так ОНО все-таки девочка.

– Александра, это хорошо. – Артем зачем-то взял ручку, повертел, положил на стол. – Ты можешь найти другой… наряд? Или нет?

– Могу. А зачем?

Наверное, Майя Михайловна прочитала бы лекцию о недопустимости появления на рабочем месте в подобном виде. Могла не допустить, заставить переодеться. Да и старшая всегда следила, чтобы девочки прилично выглядели. Он, Артем, все это знал, но сам почему-то не смог ясно сформулировать, отчего балахонистый костюм так его раздражает.

Ладно, с этим после разберемся.

Он решил резко сменить тему:

– Что ты, Александра, делала рано утром под моими окнами?

Артем думал смутить ее этим вопросом. Ничуть не бывало. Александра (или просто Шура) смотрела на него ясным, незамутненным взором. Спокойно ответила:

– Ничего не делала. Я не знаю, где ваши окна.

Как хорошо врет-то, а.

Артем восхитился. Он всегда восхищался людьми, которые врали, как дышали. Сам не умел, распознавать ложь не научился, но если точно знал, что человек виртуозно врет, неизменно завидовал. Правда, относился к таким людям с предельной осторожностью.

– Ты знаешь, где мои окна, – ласково-убедительно сказал Артем. – На улице Турищевой, дом сорок восемь. Что ты делала там сегодня утром? И зачем бегала от меня?

– Я не бегала, – снова очень спокойно сказала Шура. – Зачем мне от вас бегать?

Вот именно, зачем.

– А на улице Турищевой моя подруга живет. Я у нее была. Вы там меня увидели и подумали невесть что.

Артем восхитился еще раз. Какова нахалка, а? Пригляделся повнимательнее. Нет, ну ни капли лжи в глазах.

Может, и правда он все себе придумал. Ночевала у подруги, вышла на улицу, случайно посмотрела наверх, а он уж вообразил невесть что. Тьфу на тебя, Дурищев, прозвучал в голове голос Ларисы, нельзя быть таким мнительным.