Чтение онлайн

– Вы к Турищевой, которой улица, какое-то отношение имеете? Или она в честь гимнастки названа?

Вопрос застал врасплох. Артем снова зачем-то повертел ручку.

Он не любил отвечать на подобные вопросы, потому что за ними обязательно последуют другие, на которые тоже нужно ответить, а ему весь этот опросник доставлял невыразимый дискомфорт.

Он возмутился. Чего ради он вообще будет отвечать на вопросы этой Шуры? Хотел уже отбрить любопытную девчонку и отправить на рабочее место, как раздался телефонный звонок.

Теперь у него было целых три аппарата, не считая мобильника, конечно. Черный – внутренний, синий – городской, на котором даже работала девятка (межгород на местном сленге) и белый – селектор для быстрой связи с начальством: главным, начмедами, секретарем и замом по контрольно-экспертной работе, сокращенно КЭР.

Звонил как раз селектор. Светилась кнопка зама по КЭР, Рэма Кирилловича Апухтина.

– Здравствуйте, Рэм Кириллович, – произнес Артем, нажав на кнопку.

– Здравствуйте, Артем Петрович, – сухо произнес Апухтин. – Поздравляю с назначением. Растете, это хорошо.

– Спасибо. Да, вот так неожиданно…

Голос Апухтина не излучал восторг от нового статуса Артема. Да и с чего бы? Не было бы счастья, да несчастье помогло – не очень радостный повод для продвижения по карьерной лестнице. Тут еще некстати вспомнилось «на чужом несчастье своего счастья не построишь»… Хотя, нет, это же совсем о другом. О личном.

– Самые важные вещи, как правило, всегда случаются неожиданно. Зайдите ко мне через полчасика, лады?

– Хорошо.

Апухтин отключился.

Шура все еще была в кабинете. Стояла с отсутствующим видом.

Точнее, как бы с отсутствующим. Артем успел заметить ее жадный взгляд, который она быстренько притушила, едва он закончил разговор.

– Иди работай.

Вышло грубовато. Шуре это не понравилось. Лицо ее закаменело, она повернулась, почти вышла из кабинета и уже на пороге вполголоса сказала:

– Мы с вами на брудершафт не пили.

Тьфу, пропасть.

И верно, дорогой товарищ новоиспеченный заведующий. Что ж так начинаете-то.

Хоть бы спросил подчиненную, согласна ли, чтобы ее на ты называли. Вдруг она подпольная дочь министра. Поссорилась с папочкой, решила доказать, чего стоит и пошла в младший медперсонал.

Да какая разница, дочь, не дочь. Но все равно не мешает узнать, откуда она такая чумурудная к нам явилась. Непременно спросить у Майи Михайловны.

Ладно, с этим разберемся. А теперь надо, наконец, узнать о самочувствии випа.

Артем позвонил по местному телефону в реанимацию.

Ну, конечно. На том конце трубу снял Лев Лаврентьевич Ветров, муж бывшей заведующей. Анестезиолог-реаниматолог высшей квалификационной категории, огромный по размерам и спокойный как мамонт. А чего ему особо нервничать, не без цинизма подумал Артем. Его подопечные лежат спокойно, не бузят, не жалуются, не ругаются, по палате не бегают.

Грамотный врач, приветливый человек, Лев Лаврентьевич переживает снятие Майи Михайловны наверняка не меньше, а то и больше супруги. Что ни говори, а они были почти идеальной парой. Хотя, почему «почти»? Идеальной, конечно.

– Доброе утро, – быстро проговорил Артем. – Как Крестьянинов? Есть что-то обнадеживающее?

– Нет ничего, – пробурчал Лев Лаврентьевич тоном «поздновато же вы спохватились». – В том же состоянии. Никакой динамики, ни положительной, ни отрицательной.

– А шансы?

– Ничего сказать не могу, простите. Все надлежащие процедуры выполняем. Кстати, готовьтесь к визиту.

Артем не успел спросить, к чьему визиту готовиться. Во-первых, в трубке раздались короткие гудки, словно ее спешно кинули на рычаг, а, во-вторых, в дверь влетела разгневанная дама.

Дальше он слушал ее монолог, точнее, выплеск эмоций, еще точнее – угрозы и оскорбления на повышенных тонах, временами переходящие в неразборчивый визг. Она найдет управу на врачей-вредителей, а именно: уволит, посадит, взорвет, придушит вот этими руками, не смотрите, что они слабые, и вообще всем мало не покажется. Артем почти не глядел на нее, упершись взглядом в стол, терпеливо дожидаясь, когда заряд гнева иссякнет, посетительница сдуется, потопает напоследок ногами и уйдет.

Странно, почему не сразу к главному, подумал он отрешенно. Или по очереди ко всем? В реанимацию, к заведующему, начмеду, заму по КЭР, главному… По дороге пнуть еще несколько работников – пар до конца выпустить. Чтобы на пути не стояли, в больнице не работали и ее своим видом не раздражали.

Жена, что ли, Крестьянинова? Или дочка? Сейчас не разберешь; жена у випов вполне может оказаться такого же возраста, как дочка. Ага, что-то такое: мама с дочкой за одной партой сидели.

Дамочка, если рот закроет и сделает лицо попроще, окажется вполне симпатичной. Стройная, холеная, породистая.

Чем-то она напомнила Ларису. Может, поэтому он ее и терпит.

Посетительница сделала небольшую паузу – перевести дух и набрать воздуха. Интересно, возле кабинета уже столпились любопытные больные? Или Марина сообразила всех разогнать?

– Ну вы и орете, аж в соседней палате замминистру плохо стало.

Дамочка, кажется, подавилась воздухом. Так, с открытым ртом, и повернулась к двери. Наткнулась взглядом на невозмутимую Шуру.

Более ошеломляющего эффекта достичь было невозможно.

Приди сюда оба начмеда – хотя, нет, одну ведь уволили, – все заведующие и главный, они бы не смогли так быстро успокоить зевластую бабу, как это сделало крайне странно выглядящее создание в балахонистом костюме.

– Ты кто? – спросила тихо дамочка.

Подумала и добавила:

– Замминистру?

– Ага, – невозмутимо продолжала Шура.

И вышла из кабинета.

Дамочка сдулась мгновенно. Исчез напор, из взгляда пропало бешенство. За несколько секунд наступило полное истощение.

Кажется, ноги перестали ее держать, и она медленно опустилась на краешек дивана. Спросила рассеянно:

– У него ведь вчера кто-то был, да?

– У кого? – не понял Артем. – У замминистра?

– Какого еще замминистра? У Анатолия, конечно.