Чтение онлайн

– Где Чарльз Уоллес? – ее слова уже не казались такими невнятными. И язык, и губы стали чувствовать свою неуклюжесть и сковывавший их холод: как будто какой-то безумный дантист вкатил ей лошадиную дозу новокаина. Как-то сразу, толчком, ей стало ясно, что тело и конечности заледенели, что это не простая прохлада: Мэг застыла до самого нутра, до кончиков пальцев. И это стылое состояние было причиной тому, что папины слова кололи ее, как льдинки, а она не в силах была шелохнуться.

– Я застыла… – невнятно выдохнула она. На Камазоце не было так холодно: эта стужа была гораздо более жестокой, чем самые суровые зимы на Земле. Ей удалось вырваться из-под морока, напущенного Предметом, но эта неожиданная стужа была едва ли не хуже. Нет, папе так и не удалось ее спасти!

Теперь глаза подчинялись ей настолько, что можно было немного оглядеться. Все вокруг оказалось бурым и серым. По краям поля, на котором лежала Мэг, росли деревья, и листья у них были мертвые и бурые – под стать пожухлой траве. Из травы торчали какие-то стебли: наверное, когда-то это были цветы, но сейчас и они были мертвыми и пыльными. В противоположность тусклым и унылым цветам и холоду, сковавшему ее члены, воздух оказался пронизан нежным весенним ароматом, с едва уловимой нежностью навеваемым легким ветерком. Она перевела взгляд на папу и Кельвина. Оба были одеты в одни рубашки с длинным рукавом и чувствовали себя вполне комфортно. Одной Мэг, закутанной в их куртки, было так холодно, что зуб на зуб не попадал.

– Почему мне так холодно? – удивилась она. – И где Чарльз Уоллес? – никто ей не ответил. – Папа, куда нас занесло?

– Я не знаю, Мэг, – виновато отвечал мистер Мурри. – Я паршиво управляюсь с тессером. Видимо, каким-то образом у меня получился перелет. И мы теперь не на Камазоце. Я понятия не имею, где мы теперь. А замерзла ты оттого, что нам пришлось пробиваться через Темное Нечто, и в какой-то момент я вообще боялся, что потеряю тебя.

– Это тоже затененная планета? – медленно и неохотно, но все-таки язык начинал слушаться, и речь становилась все более внятной.

– Мне так не кажется, – сказал мистер Мурри, – но я так мало знаю обо всем, что с нами случилось, что не смею что-то утверждать.

– Значит, тебе вообще не следовало соваться в тессер! – никогда в жизни Мэг не позволяла себе говорить с папой в таком тоне. Ей самой стало неприятно от собственной грубости.

– Но это было единственной возможностью спастись, – грустно покачал головой Кельвин. – По крайней мере, нам удалось унести ноги с Камазоца.

– Но почему мы унесли ноги без Чарльза Уоллеса?! Мы что, просто взяли и бросили его там одного?! – эти слова снова как будто были сказаны кем-то другим, такие они были жестокие и сердитые.

– Мы не просто бросили его, – возразил папа. – Не забывай, что наш мозг очень хрупкий орган и легко может быть поврежден.

– Ты пойми, Мэг, – Кельвин склонился над ней, стараясь заглянуть в глаза, – если бы твой папа так же вырвал у Предмета Чарльза Уоллеса, как вырвал нас, а Предмет не отпустил бы его, Чарльз Уоллес мог бы не выдержать, и тогда мы потеряли бы его навсегда. А мы не могли больше задерживаться – надо было что-то предпринять, и немедленно.

– Это почему же?

– Предмет брал над нами верх. И ты, и я уже поддались ему, и твой папа попросту пропал бы сам, если бы продолжал удерживать нас.

– Ну да, и ты крикнул ему про тессер! – обвиняюще выпалила Мэг.

– Никто из нас ни в чем не виноват, – как можно спокойнее возразил мистер Мурри. – Ты все еще не можешь двигаться?

Но Мэг уже завладели все ее слабости – и никакого толку от этого не было.

– Нет! А вот тебе следует вернуть меня на Камазоц к Чарльзу Уоллесу, и чем быстрее, тем лучше! Предполагалось, что именно ты сможешь нам помочь! – обида и горечь навалились на нее так безжалостно, словно это пришло само Темное Нечто. Жестокие, несправедливые слова так и слетали с ее уст, хотя где-то внутри ей самой не верилось, что она так разговаривает со своим папой, со своим любимым папочкой, по которому она так тосковала. И если бы не сковавший ее холод, слезы давно лились бы из глаз в три ручья.

Она нашла папу, но папа ничего не исправил. Все делалось только хуже и хуже. Но если поиски отца завершились, а он оказался не способен разрешить все их проблемы, больше нельзя было верить и в то, что в конце концов они все же победят. Надежда растаяла, как дым. Она валяется здесь, превращенная в глыбу льда, Чарльза Уоллеса бросили на милость Предмету, и ее всемогущий папочка ничего не сделал. Она недолго балансировала на грани любви и ненависти: Темное Нечто без труда подтолкнуло ее к ненависти.

– Ты даже не представляешь, куда нас занесло! – заорала она на отца. – И мы никогда больше не увидим ни маму, ни близнецов! Мы понятия не имеем, где искать Землю! Или тот же Камазоц! Мы заблудились в космосе! И что ты собираешься делать?

Мистер Мурри склонился над ней, осторожно растирая ей пальцы и пряча лицо.

– Доченька, к сожалению, я не миссис Что-такое, не миссис Кто и тем более не миссис Которая. Да, Кельвин рассказал мне все, как мог. Я всего лишь человек, и не из самых сильных. Но я согласен с Кельвином. Нас послали сюда не просто так. И мы знаем, что судьба благосклонна к тем, кто действует во имя Господа, к тем, кто призван исполнить свой долг.

– Но Темное Нечто! – не унималась Мэг. – Почему ты едва не отдал меня этой штуке?

– Ты же всегда проходила тессер хуже всех, – напомнил Кельвин. – Ни я, ни Чарльз Уоллес не чувствовали себя потом так паршиво, как ты.

– Ну так нечего было тогда таскать меня за собой! – упрямо бубнила Мэг. – Надо было сперва научиться!

На это ей никто не ответил: ни папа, ни Кельвин. Папа все еще растирал ей руки. Колющая боль возвестила о том, что пальцы начали оживать.

– Мне больно! – заорала Мэг.

– Значит, к тебе возвращается чувствительность, – спокойно отметил папа. – Боюсь, что это будет довольно болезненно.

Режущая боль рождалась в кончиках пальцев и неумолимо поднималась все ближе к телу. Она закричала, не в силах сдержать гнев на отца, но тут Кельвин воскликнул:

– Смотрите!

К ним приближались, бесшумно двигаясь по бурой траве, три огромные фигуры.

Это что еще такое?!

На Уриэле они встретились с невероятными могущественными созданиями. Обитатели Камазоца хотя бы внешне походили на людей. Но кем являлись эти трое, подходившие к ним все ближе?

По цвету они не отличались от линялых серых цветов. И если бы не вертикальное положение их тел, то их легко было бы принять за животных. И эти создания явно направлялись к трем людям. Они имели по четыре руки и гораздо больше пяти пальцев на каждой, да и вряд ли можно было назвать пальцами эти длинные гибкие щупальца. У них были головы и даже лица. Но если лица тех существ на Уриэле очень походили на человеческие, сейчас этого сходства почти не было. На месте привычных черт лица виднелись лишь отдаленные намеки на что-то подобное, а на месте ушей и волос снова изгибались непонятные щупальца. Когда они подошли ближе, Мэг увидела, что они высокие, гораздо выше любого человека. И глаз у них не было. Только неглубокие впадины на лицах.