Чтение онлайн

— О тебе и твоей учебе, — ответил я.

— Хочешь взять у меня интервью? — заговорил в ней журналист.

— Ну что ж, можно назвать это и так.

— Хорошо, я согласна, но буду говорить по-русски, — поставила условие Элен. (Она неплохо говорит по-английски и вполне могла бы поддерживать беседу, но немного стесняется своего английского.)

— Сталкивалась ли ты с журналистикой на практике? — спросил я Элен.

— Конечно, ведь практика начинается у нас чуть ли не с первых дней учебы. Прошлым летом, например, я работала в газете в Домодедове — это небольшой городок под Москвой. В газете было опубликовано 10 моих материалов. И все подписные, — сказала она с гордостью.

Я прочитал ее статьи и заметки. В целом они были хорошо написаны, а что важнее всего — каждая новая была лучше предыдущей. Сотрудники газеты помогали Элен советом, раскрывали секреты журналистской профессии, которые постигаются лишь «с запахом чернил».

— Сейчас я работаю над статьей о киностудии «Мосфильм». Тебе приходилось там бывать? — спросила она. Я кивнул в знак согласия.

— Знаешь, что меня особенно заинтересовало там? Работа декораторов — тех, кого мы не видим на экране, но без кого не было бы фильма. Именно о них я и собираюсь написать.

— Ты довольна университетскими преподавателями? — спросил я.

— Да, это хорошие специалисты. Но особенно мне нравится наша преподавательница русской литературы. В ней есть нечто такое, что отличает «удивительного» преподавателя от просто квалифицированного. А это дано не каждому.

— Что ты думаешь о студентах?

— Наиболее серьезные из них — те, что уже работали на предприятиях или отслужили в вооруженных силах. Они зрелые. Об остальных этого не скажешь. Им, а если говорить откровенно, то и мне вместе с ними еще многому надо учиться.

— Ну а студенческая жизнь?

— Не беспокойся, — засмеялась Элен, — мы живем не одной лишь работой. Каждую субботу у нас дискотека. Часто проводим тематические вечера, встречи с видными писателями и журналистами, в том числе иностранными. Главное для нас — общение с людьми, ведь они основной материал для нашей работы.

— А как у вас обстоит дело со спортом? — спросил я.

— Спорту в университете придается большое значение. Практически студенты могут заниматься любым видом спорта, но моя страсть — теннис. Я тренируюсь три раза в неделю и вхожу в состав университетской команды.

Мне любопытно было узнать, как складываются отношения Элен с ребятами, и я спросил ее об этом.

— Наши парни иногда слишком заносчивы, — заметила Элен. — А некоторые девушки спешат выйти замуж, боятся, что останутся «старыми девами». Поспешные же браки, как правило, недолговечны. Вот поэтому у нас так много разводов.

— Делается ли что-нибудь для исправления такого положения? — спросил я.

— Наша печать, работники просвещения и социологи глубоко обеспокоены распадом семей. Молодежные и «взрослые газеты» предостерегают молодых людей от поспешных браков, влекущих за собой тяжкие последствия, призывают молодежь более продуманно относиться к своей судьбе. В университете организуются лекции и дискуссии по вопросам взаимоотношения полов.

— А как обстоит дело у тебя, Элен? Ты сама-то не спешишь с замужеством?

— Я не хочу спешить. Хочу, как большинство наших девушек, быть самостоятельной и материально не зависеть от мужчин. Хочу получить образование, добиться успехов в профессиональной работе. Понятно, что и к мужу буду предъявлять высокие требования. Впрочем, таковы почти все советские женщины.

Я слушал, как убежденно говорила Элен, и понимал, что ленинский призыв «Учиться, учиться и учиться» стал девизом и ее жизни. И если то поколение людей, к которым был непосредственно обращен этот призыв, совершало революцию, а последующее отстаивало ее, то нынешнее обязано сохранить мир, предотвратить атомное уничтожение всей цивилизации, не позволить распоясаться страшному чудовищу, имя которому империализм.

ИНТЕРВЬЮ С ДЕКАНОМ ЯСЕНОМ ЗАСУРСКИМ

Ясена Засурского я впервые встретил в 1969 году, вскоре после приезда в Москву. Тогда он пригласил меня прочитать лекцию о газете «Дейли уорлд», в которой я работал, для студентов отделения международной журналистики. Для того чтобы проиллюстрировать трудности, с какими повседневно сталкивается печатный орган рабочего класса, я захватил с собой для сравнения экземпляр респектабельной американской газеты «Нью-Йорк таймс». Затем я показал, сколько места в газете «Нью-Йорк таймс» отдано рекламе (называя при этом стоимость каждой рекламной страницы), и сравнил это с объявлениями в пару строк, публикуемыми в «Дейли уорлд». Не успел я закончить свое драматическое повествование о труднейших условиях, в которых находится в США прогрессивная пресса, как в помещении из-за короткого замыкания погас свет.

— Пожалуйста, продолжайте, — решительным тоном сказал Засурский. — Ваша лекция проливает столь яркий свет на предмет нашего разговора, что в дополнительном освещении просто нет нужды.

Студенты разразились смехом и зааплодировали. А теперь, по прошествии 12 лет, я пришел к Засурскому уже не как тот, кого слушают, а как тот, кто слушает.

— Я собираюсь писать книгу о третьем советском поколении, — начал я, — а понять его по-настоящему можно, только хорошо зная людей вашего, то есть второго, поколения. В Советском Союзе люди разных возрастов значительно сильнее, чем где-либо, связаны друг с другом, ибо у них общая точка отсчета — Великая Октябрьская социалистическая революция. Ваше поколение, идя по стопам отцов и закрепляя их завоевания, с неиссякаемым революционным энтузиазмом создавало в годы первых пятилеток социалистическую промышленность и сельское хозяйство. И именно ваше поколение было ввергнуто в пучину самой разрушительной в истории человечества войны. За победой последовали трудные годы восстановления народного хозяйства. На долю немногих поколений выпало столько испытаний. Как все это повлияло на ваших сверстников? — спросил я.

Засурский задумался.

— Трудно найти некую общую формулу для моего поколения, — начал он. — Страдания, лишения, смерть, ставшая в годы воины повседневностью, несомненно отрицательно влияли на характеры людей, даже порой ломали их судьбы. Но в основном мы выстояли. Закалились. И поэтому, полагаю, главная особенность моего поколения в том, что оно обретало мудрость, преодолевая трудности: экономическую и культурную отсталость, фашистское нашествие, послевоенную разруху. Все это научило нас быть сильными. Помните, как поется в одной американской песне: «Мы преодолеем!» Так вот, мое поколение сумело это сделать.

А люди, преодолевшие такие огромные трудности, понимают, ценят любят жизнь более глубоко. Мое поколение научилось не бояться трудностей. В этом, пожалуй, и заключается фундаментальное отличие моих ровесников от нынешней молодежи.

— Но ведь вы не хотите, чтобы ваши дети тоже прошли проверку трудностями и страданием? — сказал я. — Тогда как вы мыслите передать им свой жизненный опыт? А что положительного вы видите в современной молодежи? И что плохого?

Засурский улыбнулся. Я просто забросал его вопросами, но он терпеливо выслушал все.

— Начну по порядку. Во-первых, жизненный опыт передается и усваивается значительно труднее, чем знания и умения. Но мы стараемся воспитывать молодежь и в семье, и в школе на революционных и трудовых традициях. Много дают молодым встречи с участниками войны и ветеранами труда, организуемые на фабриках и заводах, в колхозах и совхозах и, конечно же, здесь, в университете. Важно научить молодежь видеть традиции во всем, что окружает их сегодня.

— Вы тоже носитель традиции, — вставил я.