Чтение онлайн

Я застыла, продолжая наблюдать за Илларом, вытащившим тем временем из корзинки кусок пирога и принявшемся его совершенно спокойно жевать. Вот как, значит. Меня он считает кровной родственницей ведьмы Бестер и, следовательно, лучшим шансом вскрыть её тайник.

Как ни паршиво, но этому стоило сейчас порадоваться. По крайней мере меня не планировали пустить на какой-нибудь артефакт или вовсе просто прирезать за бесполезностью. Или чтобы насолить бывшему другу.

— Думаешь, она станет помогать?

— Думаю, станет, — усмехнулся Шолтан, стряхивая крошки с плаща. — Жизнь свою она явно ценит больше, чем гордость, иначе утопилась бы в первом же омуте ещё после визита Фоука и его приятелей.

Как же жаль, что не было сейчас никакой возможности плюнуть в эту гнусную самодовольную рожу! Надеялся, небось, что окажу ему такую услугу. А вот шиш ему, причём без масла. И что бы он, интересно, делал сейчас без меня? Искал другую родню Бестер? Это, подозреваю, ещё та задачка.

— А что, кстати, с Фоуком? — нахмурился лысый, продолжая стоять перед вольготно развалившимся на диване собеседником. — Так и не объявлялся?

— Да не всё ли равно? — отмахнулся Иллар, вытаскивая ещё один кусок пирога. — Он ничего не знает, если свернул шею где-то на ночной дороге или нарвался на кого-то из старых врагов, тем лучше для нас.

— Откуда тогда Валлерн прознал про книгу? С Серно поговорить так и не удалось?

— Пока нет, — помрачнел Шолтан. — Но ничего, это дело времени, скоро я его разыщу. Но даже если Фоук и проболтался о книге, он не знал, где она спрятана. Нет, я почти уверен, что попался именно Серно, самоуверенный идиот.

Я невольно усмехнулась. Кто из этих двоих оказался в истории с книгой большим самоуверенным идиотом, ещё вопрос на самом деле. Серно вполне мог бы предположить, что с тех пор, как Шолтан известил о своём добром здравии, и его возвращения из мёртвых тоже могли ожидать. А сам Шолтан мог бы знать, что злить нечистиков весьма и весьма чревато, зло они помнят долго и мстить способны иной раз весьма изобретательно.

— Ладно, чего там, — недовольно буркнул лысый. — Валлерну ты предложил вернуть девку за книгу?

— Оставил письмо, — поморщился Шолтан так, словно пирог оказался лимонным, и сахар в него положить позабыли. — Но это дело безнадёжное. Не такой он дурак. Девок полно, а книга одна.

— Но зачем-то же ему понадобилась именно эта, — пожал плечами лысый, тоже усаживаясь на диван, в самый угол, подальше от Иллара. — Мне тут маленькая птичка напела, что он даже Сильву навещать перестал. А ведь и в войну находил для неё часок.

Я ощутила острое желание сбежать и не слушать дальнейший разговор. И наплевать даже, насколько интересным и важным он может оказаться. Кто такая эта Сильва я знала к своему сожалению слишком хорошо.

Дом госпожи Стакис считался в столице лучшим. Самые очаровательные дамы для взыскательных господ — так это всё вежливо именовалось, будучи по факту обычным борделем. Да, дорогим и с претензией на элегантность, но как это меняло суть дела? И Сильва была его главной жемчужиной. А ещё совсем недавно — и моей постоянной клиенткой. Можно сказать, мы водили знакомство. Честное слово, мне ли иметь предрассудки? К ведьмам относились не лучше, чем к публичным женщинам, на самом деле даже хуже. Нас при случае не дёгтем вымазать, а сразу сжечь норовили.

Флёры я готовила нечасто, но для неё делала исключение. Мне и самой очень нравился прохладный аромат с нотками ландышей и морской горчинкой. Но переводить на себя дорогие ингредиенты я тогда смысла не видела, а вот на заказ, за деньги клиентки, не могла отказать себе в небольшом удовольствии. И пока я возилась с флёром, Сильва варила хороший керр, который каждый раз приносила с собой. А потом мы наслаждались напитком и вполне дружески болтали о пустяках, частенько — о странных клиентах. Тогда-то я и услышала, что флёр этот очень по душе одному клиенту, которым она дорожит.

Вернувшись из Валлерна, я как раз его приготовила, уже для себя. Теперь-то были поводы воспользоваться, да и не стало причин экономить каждую медяшку. И мой благоверный, подумать только, оценил. Но я, конечно, никакого значения этому тогда не придала, он и отцу нравился, и женишку моему несостоявшемуся. Зато вот теперь сложила два и два.

И вроде бы не было повода для переживаний, наоборот, стоило порадоваться услышанному, но с радостью как-то не заладилось. Одно дело понимать, что были там, конечно же, до меня какие-то. Всякие. Неизвестные. Абстрактные. А вот знать точно и конкретно — дело совсем другое.

— Все они одинаковые, у всех вдоль, — гадко ухмыльнулся Шолтан. — Не станет этой, так вернётся к той, или следующую подыщет. Меня не ответ его интересует, а то, что он теперь станет делать.

— Думаешь, перепрячет книгу? — недоверчиво уточнил лысый.

— Надеюсь. Очень на это надеюсь. А ещё больше надеюсь, что станет искать девку.

— И упустит из виду своих людей в столице?

— Именно, Горан, именно, — кивнул Шолтан. — А заодно отправит часть из них на поиски, и этим развяжет нам руки.

Я чуть не застонала от бессильной злости. Мерзавец далеко зашёл и останавливаться явно не собирался. Ни перед чем. Всё-таки зря Рэйн решил тогда молчать о его предательстве. Как знать, возможно правда о нём сократила бы число его сторонников. Ведь наверняка среди них полно таких, как Ижин, верящих в благородную общеспасительную цель всей затеи. Хотя… нет предела подлости врагов, клевещущих на героя.

— Тебе ещё не пора? — чуть заволновался лысый, глянув в окно.

— Выгоняешь? — приподнял брови Шолтан.

— Переживаю. Азрийцы не самые надёжные союзники.

— Самые, Горан, как раз самые, — наставительно ответствовал Иллар. — Фанатики не предают. Но ты прав, мне пора. За девкой присматривай. Не забывай, она тебе не деревенская знахарка, которую бабка научила трём настойкам да пяти заговорам.

— Куда она денется, — отмахнулся Горан. — Донни её сторожит.

Он что-то ещё говорил, но этого я уже не услышала. Силы кончились, тень рассыпалась, а я медленно сползла по стене и свернулась калачиком, с трудом сдерживая тошноту. Перед глазами плясали мелкие чёрные мушки, голова кружилась. Перестаралась, слишком долго удерживала чары. Впрочем, нет худа без добра: спать хотелось настолько, что отсутствие даже намёка на постель теперь не мешало.