Чтение онлайн

Так бы сразу и сказала. Конечно, удовлетворительно. Кто же сам себя будет ругать?

Лида спросила больше, по-моему, для приличия, чем по необходимости:

— Есть желающие сказать?

Мы молчали, потому что не знали, о чем говорить, а закругляться бы надо быстрее — Ленька с Витькой дразнят нас под окнами. Всех выручил Юрка Дорофеев. Он сказал:

— В общем-то мы комсоргом довольны, но я предлагаю Катю Бубликову.

Я прямо рот раскрыла — за какие такие заслуги?

Все обрадованно заорали, затопали ногами.

— Бубликову! Бубликову!

Лида с парнем кое-как нас угомонили. Лида спросила:

— Почему ты ее рекомендуешь?

— Как почему? Бубликова — свой парень. Хороший товарищ. Этого разве мало?

— Нет, почему же. Давайте голосовать.

И все проголосовали дружно и облегченно. Так я стала комсоргом. Тут главное, кто быстрее выкрикнет. А Юрка и спешить не стал. Он сразу убил двух зайцев — и прежнего комсорга похвалил, и предложение внес. В общем, в волейбол я пошла играть в новой должности.

Дома меня поздравили. В общем-то мне было приятно мое новое положение, потому что до сих пор я ходила только в рядовых. Мама сказала:

— Придумайте, Катюша, какое-нибудь хорошее большое дело и занимайтесь им. Тогда будет видна ваша работа.

— Например? — спросила я.

— Например, изучение родного края. Туризмом-то заниматься любите, делайте походы с нагрузкой.

Это предложение ребята приняли хорошо, но дальше рыбалок дело не пошло. А потом все как-то было некогда, разные ЧП, только успевали расхлебывать. Короче говоря, пролетела первая четверть, а сделано ноль.

И вот сегодня, в безобидный и милый четверг, мы снова отличились, особенно я. Сердце у меня заныло от недоброго предчувствия. Перед последним уроком к нам зашла Маруся с постным выражением лица — она, конечно, была уже в курсе. Учителя, небось, уж успели ей нажаловаться. Она сказала мне:

— Комсорг, оставляй класс — будет собрание.

Мы сидели притихшие и виноватые. Ждали Марусю. Юрка стоял у доски и что-то писал. Сначала на это никто не обращал внимания. Юрка все не уходил от доски, уж и Маруся пришла. Она первая прочитала то, что накропал Юрка, и сказала в пространство:

— Юмор — вещь хорошая, но сегодня он вряд ли вам поможет.

Юрка, довольный, пошел на место, а мы прочитали вот что:

«1. Что знает 8 „б“:

а) четыре действия арифметики: скольжение, причитание, умиление, изнеможение,

б) драмматику и Мексику,

в) грязнописание.

2. Чего не знает 8 „б“:

а) мать-и-мачеху (десять двоек),

б) анатомию и физиономию (три двойки),

в) триконаметрню (не изучали),

г) в мимическом кабинете мимические опыты (одна пара).

3. Что любит 8 „б“:

Получать классическое образование (играть друг с другом в классики) в универмагах.

4. Страдания 8 „б“:

„Чтение — вот лучшее мучение“.»

Прочитав все это, мы снова развеселились. Молодец, Юрка, честное слово! Надо же такое придумать! Когда он уселся рядом со мной, я сказала ему:

— Юрка, ты — гений!

Но он пресек мои восторги и заставил покраснеть:

— Бубликова, ты меня удивляешь. Классиков-то надо знать. Верно я говорю?

Последнее было сказано не мне, а новой девочке-москвичке, которая приехала к нам в сентябре. Она сидела сзади нас. Клара Радюшкина — так ее звали — заступилась за меня:

— Ну уж нашел классику! Льюис Кэрролл на любителя. Я чуть не свихнулась, когда читала. Ох и фантазия, скажу я вам! Правильно, Катя, что не читала. И не надо.

Тут я вспомнила:

— Как же я забыла! Это же «Алиса в Стране Чудес»!

Юрка сейчас же охладил мои восторги:

— Ранний склероз! Поздравляю.

И они с этой Кларой так противно захихикали. У Юрки при этом была такая самодовольная рожа. Мне прямо двинуть по ней захотелось. Пижон несчастный! Ну, ладно, думала я, я что-нибудь такое прочитаю, что тебе и не снилось, Юрочка, и посажу тебя в лужу по-настоящему.

Эх, если бы я знала, что главная неприятность впереди, я бы так не кипятилась…

Маруся между тем прекратила все наши смешки и шушуканья.

— Сегодня, — сказала она, — вы побили все рекорды — получили одиннадцать двоек. И я предлагаю провести открытое комсомольское собрание.

Ленька с Витькой тотчас вскочили и ринулись было из класса, но Маруся их остановила:

— Я сказала — открытое собрание, так что можете оставаться, и даже обязательно.

Мальчишки сели с кислыми физиономиями — они тоже были в числе одиннадцати. Маруся продолжала:

— Мы должны выяснить отношения и разобраться в конце концов, кто мы — круглые дураки или безнадежные лентяи.

Я не поверила своим ушам. Неужели это говорит Маруся? Мы никогда не слышали от нее ничего подобного.

— Да мне в учительскую зайти нельзя. Только и слышно: восьмой «б» да восьмой «б»…

И мы стали выяснять отношения. Вот тут-то и обнаружилось наше самое уязвимое место — комсомольской работы-то никакой. Все порядочные классы соревнуются друг с другом.

— А мы вызвали восьмой «а» на соревнование?

— Нет… Они не вызываются никак.

— Дальше распрекрасных планов не идем! Где фотомонтаж «Без дураков»?

— Дураки есть, фотомонтажа нет…

— Вот именно!

— Вы слышали хотя бы такие слова — «комсомольское поручение»?

— Слышали!

— Поднимите-ка руку, кто имеет поручение.

Леса рук не было. Равнина, степь, даже без кустика.

— Не поднимаете… А между тем у вас есть Поручения, и мы вам их конкретно раздали на единственном комсомольском собрании, которое было в этом году.

И Маруся стала перечислять наизусть:

— «Экран успеваемости» — раз, фотомонтаж — два, сатирическая газета — три, шефство над пионерами — четыре, лекторская группа — пять. Я бы могла продолжить, да что толку.

Мы сидели, как пришибленные. Особенно я, потому что все камни в мой огород.

Но это еще не все. Меня погубил Марусин вопрос:

— Вам что, комсорг не нравится?

Ужасные минуты. Маленький Рац бросился меня защищать:

— При чем тут комсорг, если мы ни с места?