Чтение онлайн

Я посмотрела на Юрку — он прямо пожирал ее глазами. В мое сердце осторожно вошла тоненькая острая иголка. Неужели я ревную?

Клара свое выступление начала так:

— То, что мы сейчас вам предложим, а мы пришли вызвать вас на соревнование, — новость и для наших ребят. Мы нарочно с Марией Алексеевной решили, — она сделала кивок в ее сторону, — не обнародовать нашим заранее, чтобы… чтобы собрание получилось острее.

«Ашники» прореагировали — видимо, были польщены. Мы с Лариской переглянулись. Юрка по-прежнему не спускал с Клары восхищенного взгляда.

— Конечно, самая первая наша обязанность — учиться. Кто этого не знает? Поэтому мы берем такие обязательства: двоечник должен стать троечником, троечник — хорошистом, хорошист — пятерочником. А пятерочник?

Кларе не пришлось долго ждать ответа на этот вопрос, мы были сообразительные ребята. Мы заорали:

— Шестерочником!

— Правильно, — согласилась Клара. — Только что это значит? — Она лукаво улыбнулась. — А это значит, ребята, что каждый «шестерочник» должен честно открыть тайны своего мастерства и передать их другому.

— Ребята, — продолжала она, — поднимите руки, кто знает, кем он хочет быть.

Кто-то тоненько и деланно заржал: ха-ха-ха-ха! Клара тотчас взяла это на вооружение. Она сказала:

— Я ждала что-то в этом роде. И знаете почему? Потому, что я тоже еще не знаю, кем я хочу быть.

— А я знаю, — сказал один из «ашников».

— Кем же? — спросила Клара. — Это интересно.

— Пенсионером. И чтоб надо мной шефствовал мой класс.

— Уцененная старушка — вот ты кто! Давайте серьезно, — это Юрка Дорофеев бросился на помощь.

Клара благодарно на него посмотрела.

— Кем быть — это очень важно, поэтому мы обязуемся подготовить два собрания на эту тему. Первое будет через неделю — приглашаем вас. А еще мы создаем клуб «Эрудит».

С места спросили:

— Ерундит?

В классе засмеялись и пошли пасовать это слово, как мячик:

— Зачем ерундит?

— Когда ерундит?

Тут Маруся вмешалась. Она постучала по столу, и дождавшись тишины, сказала:

— Мы отдаем дань вашему остроумию, но предлагаем послушать о том, что мы собираемся делать в клубе «Эрудит». Клара, продолжай.

— Мы будем собираться каждую неделю и рассказывать друг другу о самом интересном, что произошло в мире науки, искусства, в политике. Приглашаем вас, если хотите.

— А танцы будут?

— Спасибо за идею. Мы-то до этого не додумались. Эрудиты танцуют — это неплохо!

— А еще мы обязуемся провести День вежливости, — сказала Клара.

Тут все поняли: надо закругляться. Это был как раз тот случай, когда промедление смерти подобно.

Клара затараторила:

— Я не слышала ни одного возражения наших ребят по обязательствам.

— Обязательства интересные, — выкрикнул Юрка.

— А вы принимаете наши обязательства?

— Еще чего захотели!

Но тут поднялась со своего места Ошибка Природы и пропищала:

— Ребята, я предлагаю принять вызов!

Ответом ей было улюлюканье, топанье ног и даже свист. Маруся изобразила ужас и заткнула указательными пальцами уши. Ее действия несколько смягчили наших противников, поэтому когда их комсорг предложил проголосовать, все охотно и дружно это сделали.

Глава 7. Все мы немножко черепахи

Стол сиял новыми тарелками. Хватательные орудия — вилки и ножи — как часовые, слева и справа, охраняли этих блестящих красавиц. Налицо и главная мамина бронебойная сила — крахмальные салфетки, тугие, словно листовое железо. По-моему, если попилить такой салфеткой нос, можно его лишиться. Папа, который ратовал за то, чтобы все было попроще, а по выражению мамы, рубил ее главный и святой принцип — «как у людей», — выступил с краткой речью.

— Мама! — так он называл мою маму, — крахмальные салфетки — это хорошо. Но у меня есть предложение: заменить их бумажными плюс шампанское Для компенсации крахмала.

Мама, задетая за живое, сказала немного нервно.

— Папа, ты серьезно? Не забывай, что за столом будут сидеть дети-восьмиклассники.

— И ты думаешь, — сказал папа, — что им приятнее иметь дело с салфетками, чем с шампанским?

Мама выбросила свой последний козырь:

— Но это непедагогично!

— А как думает новорожденная? — сказал папа, обращаясь ко мне.

— По-моему, ничего страшного — ведь к нам и Маруся придет.

Мама все еще не сдавалась, но была близка к этому, она переключилась на другую тему:

— Что за дурацкая привычка называть учителей усеченно!

А потом приказала:

— Живо на кухню! Таскать! Скоро гости! Терпеть не могу, когда они приходят к пустому столу. Салфетки не трогать — надо приучаться к культуре.

Мы с папой ринулись на кухню, и вскоре на столе было все, чтобы накормить человек двадцать, а у нас и десять не набирается. Мама всегда готовит, как на Маланьину свадьбу, по выражению папы, а кто такая Маланья, он не знает. Наверное, какая-нибудь женщина, которая выходила замуж при царе Горохе.

Я пригласила узкий круг — тех, кто мне нравится. Исключение составила по известной причине Клара Радюшкина.

Само собой разумелось, что Клара не войдет в узкий круг. Но вчера, на последнем уроке, Юрка вдруг написал мне на промокашке: «Посмотри, как хороша Клара! По-моему, она украсит наш стол». Я написала в ответ: «На какую киноактрису похожа она?» Юрка понял намек и написал следующее: «Не злись, ты все равно лучше всех». Я действительно злилась, потому что Лариска рассказала мне, как Юрка пытался ее поцеловать на рыбалке. Значит так: бегает ко мне, увлечен Лариской, а влюблен в третью? Как только я так подумала, мне стало не по себе. Неужели мне нравится этот пижон и я хотела бы… Тут меня вызвали к доске решать задачку по физике. Я ее, конечно, не знала, как решать, и от двойки меня спас звонок. Я отозвала Клару в сторонку и пригласила ее. Она очень удивилась и, улыбаясь, сказала:

— Спасибо, мне очень приятно.

Юрка все это видел, конечно. Он ушел домой, весело насвистывая. Раз так, подумала я, приглашу и Леньку. Для себя. И весь вечер буду с ним, а на тебя, Юрочка, даже не посмотрю. Мне стало сладко от боли, которая вошла в мое сердце. Я начала страдать. Я прекрасно понимала, что не нравлюсь Юрке нисколечко, просто у него такая манера — вдруг одаривать вниманием, а потом не замечать вовсе. На предпоследнем вечере он танцевал только со мной. Я прямо растаяла. И еще он смотрит в глаза с каким-то значением. Он, конечно, пошел меня провожать, взял меня за руку и вел, как я вожу свою сестренку. Мы молчали. Это тоже мне казалось многозначительным. Но я все равно ждала, что он мне что-нибудь хорошее скажет. Это просто было необходимо. Но Юрка поступил, как самый настоящий гангстер — взял меня за плечи и попытался поцеловать. Я уперлась руками в его грудь. Он сразу отпустил меня и сказал: