Чтение онлайн

Мифы многих народов (не только европейских) часто схожи; это неудивительно, если вспомнить, что народы эти вышли из одной колыбели, наблюдали из одинаковых пещер одни и те же картины, широко общались между собой и пребывали на близких уровнях развития. Говорить о единой мифологической системе палеолита было бы, вероятно, опрометчиво, но то, что разноязычные мифы подчас дополняют и уточняют друг друга — бесспорно. Таким путем можно даже попытаться воссоздать некую общую картину мира первобытного человека, не слишком погрешив против истины. Не случайно Бэзил Дэвидсон замечает, что, скажем, «между Африкой и Европой наблюдается такое сходство, что пример из истории одного континента помогает понять те или иные явления из истории другого» и что в древности у всех народов планеты должен был существовать какой-то «общий фонд» культур, причем различия в его структуре касались только деталей и «в целом никогда не были особенно велики. В период ранних путешествий вдоль побережья Африки португальцам казалось, что они нашли здесь королевства, очень похожие на их собственное». Но такие представления были не только у португальцев. Достаточно полистать отчеты путешественников, чтобы обнаружить массу сходных наблюдений. «У народов, разделенных огромными расстояниями, — делает вывод Дэвидсон, — бытуют сходные идеи, общий источник которых, по-видимому, существовал в каменном веке. Хорошим примером служат легенды о сотворении мира».

«Прежде всего во вселенной Хаос зародился», — пел Гесиод. Из Хаоса произошли «черная Ночь и угрюмый Эреб» (мрак), породившие впоследствии Свет и День. Греки не сохранили в своем счастливом климате воспоминаний о зиме. Но скорее — не захотели сохранить: уж больно печальные мысли навевали им снега.

Индийские мифотворцы тоже не очень-то бережно обошлись с памятью о зиме человечества, зато ночь наделена ими в разных сказаниях сразу тремя именами — Вирини, Дакши и Ратри. Иногда Дакши считается седьмым сыном Брахмы, братом, а впоследствии мужем Вирини (браки братьев и сестер были нормой не только в Египте). Замена дочери сыном, женщины мужчиной ясно указывает на время создания этого варианта мифа — эпоху замены матриархата патриархатом…

И все-таки зима присутствовала в древнейших, наиболее ранних пластах индийского и греческого эпосов! Не случайно же индийцы так высоко почитают Гималаи — «снежные» горы (на санскрите «хима» — снег, зима). Не случайно и первоначальное. имя Кавказа у греков — Нифант («снежный»). Так он назывался, когда на его скалах казнился Прометей, чьи крики сотрясали мачту корабля аргонавтов. Не высота гор поражала воображение, а отблески вечной зимы, обосновавшейся на их вершинах, — модель той изначальной зимы, смутная память о которой тлела где-то в уголке сознания мифотворцев. Эту память, когда пришел срок, извлекли из ее убежища и облекли плотью слова древние иранцы, занимавшие промежуточное положение между Элладой и Индостаном. Власть злого духа — Ахримана — зародилась, по их мнению, тогда, когда боги нашли себе убежище в подземном мире, а на Земле властвовали невыносимый холод, вечная зима и беспросветный мрак. Зло и смерть поселились за порогом уютной теплой пещеры, где пылал неугасимый очаг.

Примерно такую же картину рисуют и африканские мифы, хотя их анализ — чрезвычайно сложное дело, затрудняемое, во-первых, специфическим мировоззрением, отличающимся от нашего не менее резко, чем цвета кожи их носителей, и, во-вторых, наличием чужеродных элементов, заимствованных от колонизаторов. К тому же оно наполнено символикой, часто недоступной пониманию европейца.

Но все мы живем в одном мире и подвластны одинаковым законам. Человек остается человеком, его мировосприятие неизбежно имеет точки соприкосновения. Таких точек немало и в африканских мифах. Сегодня нам понятно многое из того, что еще вчера считалось наущением дьявола. Африканский дьявол, оказывается, создал совсем неплохую космогонию. Если собрать отдельные кусочки, рассеянные в мифах разных народов, можно лишь поразиться, как точно они стыкуются, образуя целостную мозаику мироздания.

Вселенная вечна, полагают басуто, она никем никогда не создавалась и никем никогда не будет уничтожена. Большинство африканских племен считает точно так же, но с небольшой поправкой: Вселенная вечна, ибо родилась из вечного Хаоса. Бамбара, как и греки, представляют этот Хаос в виде пустоты (гля), пребывающей в постоянной вибрации (йерейерели). Хаос не был чем-то застывшим или неупорядоченным, добавляют бете и догоны, он обладал спиральным вращением, иногда возмущаемым мощными взрывами: Басаа и дуала уточняют, что эта космическая спираль была огненной, и именно из нее произошел мир. Только, пожалуй, племя акан считает рождение Вселенной исключительной заслугой богини Ньяме, вобравшей многие черты карфагенской Танит.

Сенуфо считают таким же безначальным и бесконечным время, представляющее в их мифах самостоятельную — категорию. Они разделяют его на доисторическое (то же, что греческое «мифологическое») и историческое. Если перевести хронологию сенуфо на язык Библии, то все, что происходило до изгнания из Рая, — это предыстория человечества, доисторический его период, длившийся десять дней. Все, что происходило после, выражено иными временными категориями. Совсем недавно к похожим выводам пришла католическая церковь. Стремясь увязать Священное писание с данными антропологии, она заявила, что семь дней творения — это на самом деле семь миллионов лет. Любопытно, что историческая эпоха сенуфо начинается в неолите — с того момента, когда верховную власть захватила женщина Катиелео, олицетворение первородной силы Кулотиоло. «Золотой век» Катиелео закончился с началом патриархата, когда были изобретены оружие, войны, рабство, социальное неравенство, изменившие мир.

Излишне, по-видимому, напоминать греческую и египетскую мифологию, повествующую о рождении Земли, Неба и Времени (Геи, Урана и Хроноса) на предвечного Хаоса, и учение Гераклита, полагавшего первоэлементом мира огонь. Сходство мышления просто поразительно! Интересна в этом плане также космогония бозо, догонов, коно и сенуфо, производящая мир из моря грязи, как Демокрит производил человека из ила. Грязь — продукт соединения земли и воды, а воду называли первопричиной всего сущего греческий философ — мудрец Фалес и древние египтяне. Отсюда — один шаг до всемирного потопа. К потопу приводят и мифы бамбара, бете и дого — нов: он явился следствием одного из взрывов внутри спирали. Трудно сказать, изначально — ли это утверждение или оно родилось после знакомства с миссионерами. Во всяком случае, оно существует.

Из чего созданы небесные тела? На это отвечают мифы догонов. Здесь уже фигурирует демиург — Аима, произошедший, как и Вселенная, из Хаоса и являющийся его сыном, оставаясь в то же время отцом всего сущего. Он создал звезды из вещества, называемого теперь землей, хотя самой Земли еще не было. Можно ли здесь ire вспомнить Анаксагора и Сократа, упорствовавших в том, что «солнце — камень, а луна — земля»? При создании Солнца и Луны Амма обратился к принципу спирали: из медной родилось Солнце, покровительствующее чёрной расе, из серебряной — Луна, патронесса белых.

Дальнейшее развитие мира в системах догонов» манджа и ряда других африканских племен, очевидно, позднего происхождения: оно напоминает мусульманские и христианские легенды. Люди сотворены из глины, смертными они стали в наказание за нарушение божественного запрета (вместо яблока в мифе фигурирует кровосмешение).

Амма почитается в образе просяного зернышка по. Но это не то просо, из которого догоны готовят свои любимые блюда. Божественное по невидимо глазу. Эта самая малая частица мироздания, нечто вроде апейрона Анаксимандра, пребывает в постоянном спиралеобразном (или хаотическом) движении. Из различных сочетаний по состоят Вселенная и ее брат — сам Амма. Основные комбинации по, имевшиеся в распоряжении Аммы при собственноручном сотворении им мира, — это яу (огонь), ди (вода), оньо (воздух) и минне (земля).

Примерно так же рассуждал Демокрит. «Начала Вселенной, — писал он в «Великам диакосмосе», — атомы и пустота, все же остальное существует лишь в мнении. Миров бесчисленное множество, и они имеют начало н конец во времени. И ничто не возникает из небытия, не разрешается в небытие. И атомы бесчисленны по величине и по множеству, носятся же они во Вселенной, кружась в вихре, и таким образом рождается все сложное: огонь, вода, воздух, земля. Дело в том, что последние суть соединения некоторых атомов. Атомы же не поддаются никакому воздействию и неизменяемы вследствие твердости».

Но наиболее полную память о «начале мира» сохранил германо—скандинавский эпос — быть может, потому, что зима для этих народов не прекращалась никогда, она лишь перестала быть вечной. «За многие века да создания Земли уже был сделан Нифльхейм (мир мрака.- А. С.)», — повествует «Младшая Эддаэ. Ядовитая вода рек превратилась в лед и иней, а южнее царили дожди и ветры. Черная н сумрачная Ночь, дочь великана, и ее муж Наглъфарн повелевали планетой. Имя «Нагльфарн» носил и самый большой в мире корабль^ сделанный из ногтей мертвецов и неустанно перевозивший их в загробный мир — Нифльхель. Правил кораблем мрачный великан Хртом. Ледяное дыхание жестокосердного и злобного Виндлонн (или Виндсваля) наполняло парус этого плавучего троба, а сын (или дочь) Виндлонн — Зима — заботился о том, чтобы никогда не иссяк груз «Нагльфарн». Сколько же надо было пережить, чтобы создать такую картину! И не только создать, а пронести сквозь тысячелетия, пока ее не зафиксировали летописцы. Подобную погребальную ладью — «Навь» — знали и славяне, каждый последний четверг великого поста поминавшие своих умерших. Hagall (град), nauth {нужда, боль, забота, трудность), iss (лед) — названия этих рун еще много веков спустя не давали народам Севера забыть о пройденном ими пути.