Чтение онлайн

Можно, правда, вспомнить Геракла, отбывавшего рабство у Омфалы, и другие аналогичные мотивы, но такие построения весьма шатки. Ведь не прилипла же к Гераклу кличка «раб»! А вот то, что кащеями назывались как раз жертвы нашего персонажа, а уж потом это слово перешло на него самого — можно допустить с большой долей вероятности. Такие случаи известны. Обращает на себя внимание и двойственное написание этого имени: Кащей (основное) и Кощей. Здесь нет ни описки, ни диалектизма. На церковнославянском языке кощеями назывались княжеские отроки. Вот откуда похищение невест («право первой ночи»). Вот откуда обращение в рабство свободных рыбарей. И вот почему со временем Кощей отождествился с Кащеем. Подлинное же его имя так и осталось нам неведомым. Быть может, им было имя Флинс…

Полное имя Бабы Яги можно перевести как «жертва бабе». Баба, или вава, по-тюркски — предок. Еще скифы, половцы и другие степняки воздвигали каменные, а позднее металлические сидячие или стоячие изваяния таких баб (нередко с чашей в руке), посвящая их своим умершим предкам, чаще всего воинам и женщинам. Особо почитаемые отливались из золота и были пустотелыми (как бык Фаларида). Кочевые и охотничьи народы приносили им в жертву животных, наиболее часто ягнят, или их шкуры. Взамен статуя давала жрецу оракул. Нередко у подножия этих истуканов закалывали преступников или пленников, их кровью смазывали губы и глаза Золотой Бабы. Бывали и случаи добровольных жертв, как в Карфагене. Самый высокопочитаемый идол красовался в устье Оби, возле Обдорска (нынешнего Салехарда), куда совершали паломничества даже поляки и их западные соседи, хотя подобных баб можно встретить в Галиции, на Висле, в Западной и Восточной Пруссии. Быть может, это и навело Макферсона на мысль о том, что его кельтские предки некогда «владели Европой от устья реки Обь в России до мыса Финистерре, западной оконечности Галиции и Испании». На это можно лишь возразить его же собственными словами, что «потомки… всегда готовы верить самым баснословным россказням, лишь бы они делали честь их предкам». Писатель и поэт, профессор Дерптского университета штабс—капитан Г. А. Глинка считал Золотую Бабу богиней тишины и покоя. Немецкий дипломат и путешественник XVI века Сигизмунд Герберштейн располагал противоположными сведениями: статуя была выполнена в виде тройной матрешки и на ветру издавала «постоянный звук наподобие труб». В былинах эта Баба — уже вполне земной персонаж, хотя и принадлежащий потустороннему миру, но еще называемый не Ягой, а Златыгоркой, или Семигоркой. К ее обиталищу у Алатырь — камня ездил Илья Муромец, чтобы вступить с нею в брак, и она родила ему сына Сокольника.

Кащей и Баба Яга занимают промежуточное положение между мифом и сказкой и принадлежат скорее сказке. Но корни ее уходят в такую древность, что дают немало пищи для размышлений. Ясно одно: эти персонажи появились до того, как в мире властно поселилось зло и со страниц эпических произведений зазвучали суровые голоса пророков, предвещавших гибель мира.

Скверные, прямо скажем, времена настали во 2-м тысячелетии до н. э. Войны и грабежи. Индийские мифотворцы создали для этого периода единого бога — Картикейю, покровителя воинов и воров, гибрид Ареса и Гермеса. Западные цивилизации рождались в железных тисках «века преступников», как определили его скандинавские скальды. В железных, потому что этот металл все увереннее шел на смену бронзе, и именно в это время расцвел в Средиземноморье и к северу от него «железный век», век Гефеста и Сварога.

Железо с самого начала стало использоваться в военных целях и ценилось неизмеримо выше бронзы, а ведь по сравнению с ней, как утверждал Лукреций, даже золото выглядело «бесполезной вещью», ибо не годилось для производства оружия. Недаром греки считали «изобретателем» железа Халиба — сына Ареса и эпонима племени кузнецов халибов, с которыми пришлось столкнуться в XIII веке до н. э. аргонавтам. Они обитали на острове у черноморских берегов Малой Азии и на близлежащем побережье — там, где хетты, на тысячелетие раньше других народов освоившие выплавку железа, помещали горную страну Халив, упоминаемую в документах XIV века до н. э. Страна Алиба известна Гомеру. Ее жителей — участников Троянской войны — он называл гализонами. Страбон путает их с «халдеями», быть может сбитый с толку тем, что в далекой от его родных мест Северной Сирии существовал город с похожим названием: Халаппа, или Хальпа (будущий Алеппо, нынешний Халеб), а в Двуречье — еще и Халлаб, известный из законов Хаммурапи. Халаппа в 3-м тысячелетии до н. э. была центром самостоятельного государства, а позднее испытала гнет Ассирии, Вавилона, Персии и Македонии; с VII века ею владели арабы, с XVI — турки. Вероятно, с этим корнем связано название другого государства — Хараппы («л» и «р» нередко замещали друг друга: лугии — ругии, лелеги — ререги).

Халибам иногда приписывают изобретение булата — те, кто считает, что область их обитания простиралась до Мазендерана и Хорасана на территории нынешнего Ирана, где предположительно располагалось небольшое государство Пулуади, якобы и давшее имя этому виду стали. Возможно, оттуда был родом персонаж иранского эпоса Пуладванд — союзник царя — колдуна Афрасиаба. А индийское демоническое племя пауломов, сходных с данавами, считало своей прародительницей Пулому, похищенную некогда асуром Пуломаном…

Как бы то ни было, «железный век» наступил. Сперва в Малой Азии, а после того, как «народы моря» в конце XII века до н. э. смели с карты Хеттскую державу, захватили «медный остров» Кипр и двинулись через Сирию и Палестину на Египет, — и в других местах. В Египет и Индию он пришел примерно тогда, когда Зевс грозился устами Гомера низвергнуть с Олимпа всякого, кто вмешается в ход Троянской войны,

Гомер был греком. Но он был малоазийским греком. Это единственное упоминание им железа. Да и не обмолвился ли он? Поняли ли его слушатели — греки, еще жившие в мире, где в полный голос звучала медь? Но ему уже известны сила и прочность железа. Как скифянка Кайкейя, он запер вход в преисподнюю неодолимой преградой.

…Еще не распалась кельто-германо-славянская общность, о чем ясно свидетельствуют Предлужицкая и Тшинецкая культуры, но в недрах ее уже зарождаются распри и беззакония, грабежи и насилия, и красный цвет, цвет смерти, окрашивает деяния людей. Пройдет совсем немного времени — и он окрасит всю эту эпоху.

Тринобанты, обитавшие на территории нынешнего британского графства Эссекс, где римляне воздвигли храм в честь императора Клавдия, еще долго имели огромное святилище, сложенное из неотесанных бревен в священной роще. В нем они возлагали на алтарь богинн войны Андате, или Андрасте, пленников, не делая исключения и для римлян. Персонификацией самой войны, ее бедствий, у них служил бешеный бык Кад, или Тарв Кад. Слово «кад» — валлийское, оно означает битва, война, но также и кельт. Возможно, что это божество пришло в Британию из Кельтики, а слово тарв -либо заимствованное кельтами греческое тавр (бык), либо искаженное средневековыми хронистами валлийское дерв (дуб). Нам известны и Доннотавр (Бык Донна, аналог Минотавра), и праздник быка тарбфейс, когда избранный друидами человек отведывал крови и мяса жертвенного быка и погружался в пророческий сон, чтобы увидеть в нем будущего риага и возвестить его имя соплеменникам. В первом случае Тарв Кад может означать «бык битвы», во втором — «дуб кельтов». Не исключено, что это то же самое божество, которое имело у кельтов прозвище Белатукад, известное по единственной надписи и тоже почитавшееся в Британии. Но оно, скорее, принадлежит уже римскому времени: в нем отчетливо слышится латинское bellum — война.

Гораздо разнообразнее воинственный пантеон у германцев. Это и понятно: в Германии было великое множество племен, мало связанных между собой, и каждое поклонялось своим богам. А поскольку все эти народы превыше всего ставили силу и мужество (известен бог по имени Круцманн, или Гроссманн, — олицетворение войны и физической силы), то война и ее неизбежная спутница смерть заняли достойное место в их пантеонах. Фризы так и изображали эту пару — в виде неразлучных близнецов на одном пьедестале: Веды и Фреды. Первый был богом смерти с оперенным шлемом на голове и крыльями между лопаток, грудь его прикрывал щит. Второй, тоже крылатый, почитался как бог войны.

В 772 году Карл Великий, вторгшийся в пределы саксов, поверг в священной роще на вершине горы Эшерберг близ Гильдесгейма — столп Ирминсул (стилизация Мирового Дерева) со статуей Ирмина — возможно, верховного бога саксов и эпонима гермионов (ирминонов) у германцев и приказал срубить посвященное ему могучее дерево, росшее обособленно. Ирмин стоял на пьедестале, выточенном в виде большой рыбы, в правой руке держал вазу с цветами, а в левой — колесо. С колесом в руке изображались и Богута, и Таранис, и другие высшие боги: в Древней Индии колесо (чакра) символизировало «весь мир», и его владелец считался «царем царей». Если верить Саксонской хронике, Карл совершил такое же деяние восемь лет спустя, после победы над восточными саксами, в Хартесбурге. Но на сей раз идола, увенчивавшего столп, звали Кродо. Было ли это другое имя Ирмина? Кстати, само слово «сакс» означает меч, и их бог Сакснот (англосаксонский Сакснет — сын Водана), с которым тоже пришлось иметь дело Карлу, входил вместе с Воданом и Тунаром (Тором) в триаду главных богов. В других источниках вместо Тора в этом цикле фигурирует уже упоминавшийся однорукий (после схватки с Фенриром) Тюр: их часто путают. Германцы называли его Циу, а имена Ирмин и Сакснот считали эпитетами. Англосаксы знали Циу под именем Тиу, или Тьё, и посвящали ему пятницу, тогда как днем Донара (и иных громовержцев, например Перуна) считался четверг — доннерстаг. Если атрибутом Донара (Тора) был молот Мьёлльнир (Молния), то атрибутом Циу (Тюра) — меч: первый был богом грома, бури и плодородия, второй — войны. Тюр составлял такую же триаду с Воданом и Донаром, как Луг — с Огмой и Нуаду.