Чтение онлайн

Утро выдалось серым, накрапывал мелкий дождик. Ненастная погода и бессонница действовали на капитана Лизенгера угнетающе, у него разболелась голова.

Наконец ему доложили, что гауптштурмфюрер СД Хойтнер прилетел и сейчас будет. "Надо собраться с духом, надо собраться с духом, - твердил он мысленно.
– Быть спокойным и, чтобы ни спросили, доложить коротко, четко и ясно..."

Комендант сел за стол и начал нервно тереть руками вспотевший лоб.

К нему в кабинет быстро вошел моложавый офицер СД. Стройный, подвижный, в ладно сшитом черном мундире.

После приветствия эсэсовец, не предъявляя документов, сел на стул и начал в упор разглядывать то стоящего перед ним коменданта, то потолок его кабинета.

Капитан Лизенгер, вытянувшись по стойке "смирно" и наклонив голову вперед, ждал. Но гауптштурмфюрер молчал и продолжал смотреть на коменданта ничего не говорящим взглядом. Лизенгер решился начать разговор.

– Слушаю вас, - проговорил комендант.

На офицера это не подействовало. Он не спеша полез в карман, достал сигареты, чиркнул зажигалкой, прикурил. У коменданта засвербело в носу, не удержавшись, он чихнул.

– Так, так, - наконец начал гауптштурмфюрер СД.
– И куда вы смотрите, капитан Лизенгер? Кому служите?

– Я...

– Молчать!
– резко прервал его офицер СД.
– Молчать и слушать меня! Я буду задавать вопросы, а вы - отвечать на них.

– Слушаюсь!

– Уже на исходе вторые сутки, как в районе вашего города разбился и сгорел русский санитарный самолет "ПО-2". Его сбили наши асы. В самолете, вы сами сообщили об этом, летели партизаны. Вам, господин капитан Лизенгер, было приказано захватить их! Верно?

– Так точно, господин гауптштурмфюрер.

– Так почему вы, Лизенгер, не выполнили распоряжение?

– ?!

– Отвечайте! Я вас спрашиваю. Молчите?

– Мне сообщили, что русский... горящий самолет летит в направлении нашего города и должен упасть. В нем партизаны, которых необходимо захватить. Я поднял гарнизон по тревоге. Самолет действительно упал. Мои солдаты успели вовремя. Самолет сгорел, двоих пленили, правда, мертвых. А откуда они летели и что за партизаны, мне не известно, господин гауптштурмфюрер.

– А вам ясно, - несколько повысил голос Хойтнер, - что случай с русским самолетом не простой, раз им интересуемся мы? Докладывайте подробней!

– Господин гауптштурмфюрер, летевшие на самолете партизаны сгорели, то есть один сгорел, а второго мы убили при попытке к бегству, он не сдавался в плен.

– Убили... Очень плохо, - заметил Хойтнер.
– Дальше!

– Докладываю. У одного, того, не обгоревшего, на фуражке была красная ленточка партизана. Оба в гражданской одежде. Нет, точно не могу утверждать. На втором одежды не было, вся сгорела.

– А сам? Тело, ноги... Очень обгорели?
– осторожно спросил Хойтнер.

– Все сильно обгорело.

– А ноги, капитан Лизенгер, ноги?

– Не помню. Труп был обуглен, как головня.

– Дальше.

– Потом, - продолжал Лизенгер, - местные жители похоронили обоих. Две могилы... Там, где они погибли.

– А кто информировал население города, что это партизаны, господин капитан?

– У нас в тылу кругом партизаны. Да и ленточка... Кому же еще быть? Население не обманешь.
– Лизенгер умолк.

– Все?
– спросил Хойтнер.
– Я подскажу кое-что. Вам необязательно знать, откуда и куда летели партизаны. Но в самолете было трое. Почему вы ничего не говорите о третьем партизане?

– С партизанами был бой, господин гауптштурмфюрер. Наши солдаты атаковали их. Солдаты докладывали, что был и третий, но... в немецкой форме. Я не уверен: позже они говорили, что это мог быть солдат нашего гарнизона. Было темно, стрельба...

– Интересно, очень интересно. Продолжайте, капитан Лизенгер. Думаю, что стреляли только солдаты гарнизона.

– Нет, господин гауптштурмфюрер, стреляли и они.

– Прошу точнее: стреляли или не стреляли? Один партизан стрелял?

– Не могу знать, но потерь с нашей стороны не было.

– Не было?
– переспросил Хойтнер.
– Вы участвовали в операции, капитан Лизенгер?

– Операцию возглавлял мой заместитель, я плохо себя чувствовал, проклятый грипп... А назавтра днем целым гарнизоном искали, как и было приказано, третьего партизана. Солдаты облазили вдоль и поперек все болото, но никого не нашли.

– Значит, операцию по задержанию партизан с самолета возглавлял ваш заместитель, а вы находились в комендатуре?..

– Виноват!

– Не в этом дело, капитан Лизенгер. Меня интересует не это. Мне важно знать, точно ли три человека было в самолете и ушел ли третий.

– Третий?..
– Лизенгер сел, потом снова встал.

– Сидите, капитан. Так что же с третьим?

– Мой заместитель, проводивший операцию, погиб, попав в засаду...

– Я вас, Лизенгер, не об этом спрашиваю.

– Третий партизан, как мне известно, скрылся в болоте, господин гауптштурмфюрер.

– Упустили. Целым гарнизоном упустили и до сих пор ни сумели схватить!.. Как отстреливался третий: яростно или так себе?

– Мне это неизвестно.

Хойтнер вяло посмотрел на Лизенгера, подумал, что от коменданта ничего больше не удастся узнать. А то, что сообщил Лизенгер, не дает ничего нового...

Но Хойтнер не терялся, он полагал, что наделен от природы лучшими качествами разведчика. Он был тщеславен, горд, самолюбив. И действовать мог куда оперативнее, чем этот капитан.

Он решил срочно допросить солдат гарнизона, участвовавших в операции по захвату экипажа санитарного самолета "ПО-2". А потом?.. Потом обстоятельства подскажут, что делать дальше.

Из опроса солдат Хойтнер не узнал ничего нового. Они в основном подтверждали сообщение Лизенгера. Третьего действительно видели в немецкой форме, похоже, в офицерской, но сумел ли он скрыться?.. Скорее всего, убит и гниет в болоте, там такие глубокие топи - не выбраться. Но все же Хойтнер узнал одну немаловажную деталь. Убитый партизан с ленточкой на фуражке был невысоким, светловолосым, а обгоревший - выше среднего роста.