Чтение онлайн

Хойтнер долго беседовал с солдатами, вызывал их по одному и сразу по нескольку, задавал наводящие вопросы, спрашивал и про многое другое, что, казалось, не имело никакого отношения к случаю с самолетом.

Хойтнер не сказал капитану Лизенгеру, что он сам должен разыскивать третьего, скрывшегося партизана. Выполнение этой операции было вчера поручено лично ему, причем он, можно сказать, сам на нее напросился. Попал как кур во щи.

Работая в Минске и занимаясь борьбой с многочисленным минским подпольем, с партизанами. Хойтнер считал, что умеет разбираться в любой сложной обстановке. Но один из руководителей СД в Белоруссии, оберштурмбанфюрер СС Келлер, который считал Хойтнера карьеристом и выскочкой и не прочь был насолить ему при удобном случае, и поймал гаупштурмфюрера на слове.

Оберштурмбанфюрер, как и прежде, принял его предупредительно, вежливо и в заключение деловой беседы сказал, как будто между прочим, что только он, Хойтнер, на должном уровне смог бы провести операцию, связанную с русским самолетом.

Хойтнер решил, что Келлер шутит, и тут же ответил, что согласен, если ничего посерьезнее не предвидится. Келлер ничего не ответил и тут же перескочил на разговор о другом.

Вечером того же дня, когда Хойтнер зашел по вызову к Келлеру, тот улыбнулся ему, предложил сесть.

– Садитесь и побеседуем.

Хойтнер сел.

– Суть дела такова, - продолжал Келлер.
– Один из польских партизанских отрядов, связанный с белорусскими партизанами, окружен нашими частями и, наверное, будет полностью уничтожен. Троим из этого отряда удалось захватить русский трофейный самолет "ПО-2" и вырваться из кольца. У одного из них, нам неизвестно, у кого именно, был какой-то весьма секретный пакет или шифровка с очень важными разведданными. Но самое главное, первостепенное, заключается в том, что среди этих троих находился и наш агент Стефан Пташек, специально засланный к польским партизанам под видом деревенского парня, окончившего летную школу. А ушел он с ними потому, что имел особое задание, и этот полет, как нельзя лучше, способствовал его успешному выполнению. Русский самолет наши летчики вскоре сбили.

Келлер указал место на карте.

– Двое из экипажа погибли, третий скрылся. Кто же третий? Агент СД или настоящий польский партизан? От выяснения вопроса зависит степень и характер выполнения предстоящего задания.

Келлер сделал паузу и, видя, что Хойтнер слушает его внимательно, медленно произнес:

– Если погиб наш агент Стефан Пташек, вам придется его заменить и сыграть отведенную ему роль.
– Келлер хотел ошеломить Хойтнера своим сообщением и поэтому так эффектно произнес заключительную фразу, но, взглянув на Хойтнера, убедился, что не достиг цели. Тот продолжал сидеть с невозмутимым видом, ни один мускул не дрогнул на его лице. Ничего не оставалось, как продолжать прежним деловым, спокойным тоном:

– Я знаю, что вы, Хойтнер, успешно готовились к работе в тылу среди партизан и, как говорится в русской пословице, вам и карты в руки.

"Пой, пой, - негодовал в душе Хойтнер, - я знаю, что ты ловко подстроил мне это задание. Но ты, видимо, забыл, что моя кличка "Ягуар", а ягуары коварны".

– Вы должны знать, - слышал он голос Келлера, - приметы нашего агента. Брюнет, выше среднего роста, худощав, хорошо сложен, ловок, на левой ноге нет среднего пальца. О двух остальных членах экипажа мы знаем только то, что они примерно одного возраста со Стефаном Пташеком, им за двадцать пять, и что один из них тоже брюнет, а другой шатен.

Хойтнеру было приказано отправиться на сближение с "третьим". Ликвидировать его, если он окажется польским партизаном, завладеть пакетом и документами. Потом под его фамилией и с его документами проникнуть в один из партизанских отрядов на Могилевщине. Оттуда выйти на связь с Келлером и ждать от него дальнейших указаний. Если же он встретит Стефана Пташека и убедится, что это именно он, Хойтнер должен вернуться назад.

– Вопросы есть, господин Хойтнер?

– Есть, господин оберштурмбанфюрер. Какие имеются сведения о местонахождении "третьего"?

– Дело в том, что по выявлению "третьего", а также других лиц, похожих по приметам на него, даны указания полиции безопасности. Пташеку дозволено дать о себе знать, попросить помощи в особо исключительном случае, - тут Келлер сделал небольшую паузу.
– Но, если все у него пока что хорошо, он не пойдет на связь. В настоящее время я должен вас несколько огорчить: мы не имеем точных данных о местонахождении "третьего". Однако на след, полагаю, напали. Правда, к стыду службы безопасности, "третьи" выявляются иногда в квадратах, удаленных на значительное расстояние друг от друга... А вот в одном районе, надеюсь, замечен настоящий "третий". Идет он очень быстро и выбирает, на наш взгляд, довольно опасные дороги, совершенно не те, по которым, казалось, должен пробираться партизан. Но не будем терять время, закончил Келлер.
– Будем действовать.

Он предложил Хойтнеру вылететь завтра утром в район гибели самолета и собрать, по возможности, необходимые дополнительные сведения. О приезде Хойтнера пообещал предупредить коменданта Лизенгера.

Обсудив еще некоторые подробности предстоящей операции, Келлер пожелал успеха и попрощался.

Еще в самолете Хойтнер начал злиться, что дал себя так ловко провести Келлеру, который сумел взвалить на него выполнение сложной, опасной и неопределенной во времени операции. А встреча с Лизенгером окончательно вывела его из равновесия.

Сидя в кабинете коменданта, Хойтнер ждал сигнала от Келлера. Тот обещал после пятнадцати ноль-ноль сообщить ориентировочно путь продвижения предполагаемого "третьего".

А может быть, вообще нет никакого "третьего", или он, как показали солдаты гарнизона, убит в гнилом болоте?

Самое лучшее, чтобы "третий" оказался агентом СД Пташеком. Хойтнеру не нужно будет пробираться в стан врага, страшнейшего врага - партизан! Находиться там бог весть сколько, но долго, очень долго. И каждую минуту рядом со смертью.

Последний вариант - встреча с польским партизаном - трагически круто меняла судьбу Ягуара.

Хойтнер пытался привести в систему сведения, полученные от Келлера в Минске и собранные им здесь. Но... Обгоревший труп лежит в могиле. И вряд ли узнаешь, все ли пальцы у него на левой ноге или среднего не хватает. Проверить, конечно, надо. Ясно только следующее: из троих один шатен, он отпадает, остаются двое, оба брюнета.

Кто же из них жив и кто сгорел: свой или партизан? На этот вопрос ответа не было.

Встреча с "третьим", если он окажется партизаном, не простое свидание.

Хойтнер обедал вместе с Лизенгером, почти молча, лишь перебросился с ним несколькими словами о погоде. Он вернулся в кабинет коменданта и взглянул на часы: ровно пятнадцать ноль-ноль. В это время ему принесли шифровку. Хойтнер посмотрел на подпись. "Так и есть, из Минска, от Келлера. Точен же, бестия". В шифровке указывалось местонахождение предполагаемого "третьего", предлагалось немедленно выехать в указанный район и направиться ему навстречу.