Чтение онлайн

Положение в Анголе по-прежнему оставалось бедственным. Там правили бал отсутствие порядка, коррупция, конкуренция и неэффективность. Недостатки транспортной системы сами по себе делали невозможным надлежащее распределение продуктов питанция. Война против сил ЮАР лишила гражданскую инфраструктуру половины автотранспорта. Партизаны УНИТА, Национального союза за полную независимость Анголы продолжали разрушать железные дороги в центре и на юге страны. Засады сил Национального фронта освобождения Анголы (ФНЛА) мешали налаживанию жизни на севере. Если Ангола собиралась выбраться из собственной ямы некомпетентности и раздора, вряд ли этому могло способствовать поощрение СВАПО в продолжении борьбы против ЮАР и обещание поддержки. К счастью, лидер СВАПО нашел этот аргумент убедительным.

Женевская конференция по независимости Намибии принесла свои плоды. Соглашение о прекращении огня было объявлено, поставлено под контроль и окружено почетом. Выборы состоялись в начале следующего года — и их результаты не были неожиданными. Как и ожидалось, СВАПО получило большинство в учредительном собрании, но его перевес был незначительным. Другие силы, в частности, Демократический Альянс Турнхалле и Национальная Партия Намибии получили большинство в две трети голосов, необходимое для гарантии включения в новую конституцию гарантий, относительно которых ЮАР, Намибийские Африканеры и Западная группа выражали озабоченность. И таким до изумления мягким и мирным образом, история Зимбабвийского успеха повторилась в 1983 году в Намибии. Как мы увидим позже, этот успех продлился не слишком долго. Тем не менее, в 1983 году были и другие основания для воодушевления.

Прогресс в самой ЮАР был, возможно, менее ярким, но наиболее примечательным из всего, что было достигнуто. Наряду с давно заявленным Преторией намерением программы по постепенному внедрению реформ, еще одной из причин принятия некоторых политических уступок был рост уверенности в вооруженных силах ЮАР как силы, способной противодействовать ощущению небезопасности, которое ранее испытывали многие южноафриканские белые. Эти ощущения были понятны. В Мозамбике имелось около 300 советских танков наряду с наиболее продвинутыми средствами ПВО. Советские, Восточногерманские и кубинские военные советники оказывали помощь путем поставок оборудования и обучения, и, хотя вооруженные силы Мозамбика насчитывали не более 30 000 подготовленных солдат, они стали более эффективны как сами по себе, так и как сила, поддерживающая боевиков Африканского Национального Конгресса (АНК).

Зимбабве, подписавшая секретный оборонительный договор с Мозамбиком, после первых неудач, сумела, наконец, успешно интегрировать регулярные и партизанские формирования, и теперь располагала хорошо оснащенными и подготовленными Силами Обороны, насчитывающими 50 000 человек, имевших большой опыт войны, который был бы целесообразен в любом возможном конфликте с ЮАР. Армия Ботсваны была очень маленькой, всего несколько тысяч человек, однако также получала советские танки и другую технику, оружие и боеприпасы. Ангола имела регулярные вооруженные силы примерно такой же численности, как и Мозамбик — около 30 000, которых поддерживали 20 000 кубинских, 3 000 восточногерманских и несколько сот советских военных советников. Между тем, именно они управляли самолетами и тяжелой техникой, обучая вооруженные силы Анголы и могли, при необходимости, быть привлечены к реальным боям. Их поддерживала Ангольская Организация Народной Обороны, военизированное формирование численностью до полумиллиона человек.

Таким образом, обычные вооруженные силы государств «черного фронта» отнюдь нельзя было назвать незначительными. В прошлом, ЮАР пыталась защитить свою как внешнюю, так и внутреннюю безопасность, предпринимая рейды через границу — в частности, из Намибии на Анголу, не говоря уже о рейдах на Мапуто. Хотя было ясно, что вооруженные силы ЮАР, имея превосходящее оснащение и подготовку, всегда могли обеспечить себе локальный успех в рейдах через границу, не могло быть и речи о военных операциях, направленных на захват соседней страны. В действительности, эти рейды часто проводили неправительственные Южноафриканские черные подразделения во главе с белыми офицерами. Руководимые Южноафриканцами рейды на Анголу, например, осуществлялись силами бывших чернокожих боевиков ФНЛА, выступавших против МПЛА. Они также поддерживали силы УНИТА в борьбе с партизанами СВАПО. Аналогичным образом, ЮАР использовала боевиков Мозамбикского национального сопротивления (РЕНАМО) для рейдов на базы партизан АНК поблизости от Мапуто. В Анголе, эти рейды нарушали экономику и служили наказанием, которое приходилось нести за укрывательство южноафриканских диссидентов. В Мозамбике они нарушали деятельность боевиков АНК и давали понять тем, кто их поддерживал, что эта поддержка не останется безнаказанной. Также предпринимались рейды на Замбию и Зимбабве, до того, как переговоры по будущему Намибии начали восприниматься всерьез. Даже относительно безвредная поддержка, оказываемая беженцам из ЮАР Ботсваной и Лесото, ни одна из которых не поддерживала военную деятельность АНК не оставалась безнаказанной.

Южноафриканские Силы Обороны были существенными, имея в своем составе около полумиллиона человек, из которых 200 000 находились в действующей армии, а оставшиеся составляли легко мобилизуемый резерв. Помимо обычных вооруженных сил и национальной гвардии, насчитывавшей до 100 000 человек, имелись также «Гражданские силы» численностью до 50 000 человек и местное ополчение аналогичной численности. Кроме того, полиция ЮАР насчитывала 40 000 человек, причем половина от этого числе опять же находилась в резерве. Важным обстоятельством было то, что лояльность находящихся под ружьем сил вызывала сомнения, притом, что реальная угроза безопасности ЮАР исходила изнутри.

Марксистский АНК был не единственной черной оппозиционной группой, но, конечно, наиболее значимой. Наибольшую поддержку ей оказывала Москва. АНК получил международное признание в силу своей дисциплинированности и реализма. Его военное крыло, «Умконто ве сизве» [152] имело, вероятно, до 10 000 обученных боевиков, и, хотя в самой ЮАР не было никаких баз АНК, он располагал далеко идущей поддержкой чернокожего населения и создал свою подпольную сеть. Его подпольная деятельность была направлена, в основном, на промышленный саботаж, включавший такие цели как нефтеперерабатывающие заводы и электростанции в Капской провинции, Натале и Оранжевом Свободном государстве. Были в движении, однако, и те, кто выступал за расширение списка целей, чтобы усилить среди белых чувство незащищенности и привести в замешательство западных инвесторов и заставить их отказаться от участия в экономике ЮАР.

Другие оппозиционные силы, многие из которые предпочли присоединиться к более мощному и эффективному АНК, включали Южноафриканский Революционный Молодежный совет, имевший сильную опору в Ботсване, «Движение черного самосознания Азании» и «Организацию народов Азании», которая была особенно успешна в установлении контроля над некоторыми черными профсоюзами и нарушении работы международных промышленных концернов. АНК быстро приветствовала такую деятельность. Он находил деятельность профсоюзов важнейшей силой в борьбе за освобождение, не в последнюю очередь потому, что она позволяла вести эту борьбу, оставаясь в рамках закона.

В рамках закона оставалась и Инката, крупнейшая черная организация ЮАР, основанная в Зулулэнде и возглавляемая вождем Квазулу. Квазулу, прямой потомок великого царя-война Зулусов Кечвайо, всегда был противоречивой фигурой [153] . Он дистанцировался как от Претории, так и от АНК, но продолжал занимать конструктивную позицию, оставаясь в центре южноафриканской политики. Однако, на этой опасной земле именно он действительно предоставлял некоторую надежду на компромисс в коррекции конституции Южно-Африканской республики, призванной сделать ее более соответствующей расовому составу страны.

Подобно тому, как умеренность и компромисс на данный момент одержали победу в Намибии перед лицом двух противоположных крайностей, сопоставимый курс мог привести к ненасильственным изменениям в самой ЮАР. Предложения Квазулу о разделении власти предполагали, по сути, создание «белого» государства Натал и объединение соседних черных областей, населенных Зулусами. Хотя АНК без колебаний осудил в 1977 году предложение Квазулу об ограниченном самоуправлении, они нашли, что от его новых предложений трудно отказаться. В действительности, они признали, что в то время, как поддержка АНК в черных городах была по-прежнему большей, чем у Инкаты, все большее число боевиков АНК присоединялись к Инкате, поскольку, по их собственным словам, «она была законным наследником АНК». Реализация предложений Квазулу по Наталю, с акцентом на раздел власти с черными, была вполне более предпочтительной программой действий, нежели освободительная война. Независимо от того, насколько широкую поддержку военных действий могли бы обеспечить себе АНК среди своих членов и других молодых чернокожих, полномасштабная война против белых в это время могла привести только к массовой гибели чернокожего населения, дальнейшим репрессиям и сохранению господства белых и режима апартеида для следующих поколений.

Однако, насколько бы АНК не готов был бы подождать и посмотреть, разумные предложения Квазулу не могли привести ни к каким реальным преобразованиями без реформы самой правящей Национальной Партии. На на выборах в начале 1980-х, Национальная Партия не получила мандата на реформы. В действительности, гораздо большую поддержку получила более экстремистская «Возрожденная национальная партия», хотя она и не получила ни одного места в парламенте. Тем не менее, в стране наблюдалась устойчивая поддержка постепенной программы либеральных реформ. Именно поэтому, вместе с желанием ЮАР открыть «новую главу» в отношениях с США (которая принесла бы большие экономические выгоды) премьер-министр заявил о намерении приступить к реализации программы реформ в 1983 году. Были и другие причины не откладывать ее на потом. Он хотел воспользоваться плодами значительного прогресса, достигнутого в Намибии. Он также учитывал, что к концу столетия белое население ЮАР уже не сможет обеспечить потребности в квалифицированных рабочих. Но прежде всего, премьер-министр желал избежать конфликта.