Чтение онлайн

Народ и нация отнюдь не од­но и то же, что прекрасно пони­мали даже и основатели больше­визма. Один из них обобщил это понимание следующим образом: нация - “исторически сложившая­ся устойчивая общность людей, возникающая на базе общности языка, территории, экономичес­кой жизни и психологического склада, проявляющегося в общно­сти культуры”. (Сталин, т.2, с.296) Другие идеологи дополняли это, в общем-то, слишком размытое и малопригодное к использованию в политической практике опреде­ление, подчёркивая, что нация представляет категорию именно историческую, возникающую впервые лишь в эпоху капита­лизма. Какой-нибудь неглупый преподаватель кафедры марксиз­ма-ленинизма в прежние совет­ские времена мог бы объяснить А.Иванову и множеству наших нынешних националистов и их абсолютно невежественным в политэкономии лидерам, что сло­жившиеся в эпоху поднимаю­ще­гося капитализма нации являлись буржуазными нациями, посколь­ку их собирала воедино и спла­чивала буржуазия, их главной руководящей силой являлись буржуазия и её националис­ти­ческие партии. И как раз руко­водство буржуазии наложило отпечаток на весь духовный облик и социально-политический строй этих наций.

“Классовый мир внутри нации ради “единства нации”; расшире­ние территории своей нации путём захвата чужих нацио­нальных территорий; недоверие и ненависть к чужим нациям; подавление национальных мень­шинств; единый фронт с импери­ализмом, - таков идейный и со­циально-политический багаж этих наций” (Сталин, т.11, с.338). И хотя никто из марксистов так и не смог дать ясного понимания собственно того, что же есть та­кое капиталистическая нация, потому что такое определение никак нельзя сформулировать на языке классовой борьбы Низов с Верхами, - но некоторую важную суть они подметили весьма верно. А именно, что современная нация есть категория историческая, она есть продукт буржуазной революции и юридического уста­новления приоритета интересов и прав собственности для уско­ренного экономического и по­литического, государственного развития конкретной страны, конкретного государства, кон­кретного государство­образую­щего этноса. И это действительно так. Нация диалектически отри­цает народ как таковой, потому что народ исторически появля­ется в феодальную эпоху, в эпоху добуржуазную. Само слово и по­нятие нация для обозначения населения страны появились в европей­ском политическом словаре лишь в ХIХ веке, или точнее, после и в результате Великой французской буржуазной революции.

То, что у нас сейчас происхо­дит завершение буржуазной революции, есть факт из фактов, не признавать которого могут лишь кухонные и кабинетные Васисуалии Лоханкины. Она свергла и революционным наси­лием политически, исторически отрицает коммунистический, вернее сказать социал-феодаль­ный, режим, постепенно вытесняя его пережитки из сознания моло­дого поколения. Остановить обуржуазивание России уже невозможно, потому что только развитые капиталистические от­ношения способны дать основа­ния выживанию государства, спасти его экономику от всеохватного кри­зиса, краха, развала, гибели. Но именно таковые отношения немыслимы без создания из госу­дарствообразующего народа, то есть из великорусского народа, буржуазной нации со всеми характерными её особенностями, часть из коих отмечали идеологи большевизма.

Поэтому осмелимся возра­зить А.Иванову и подметить, что он, не делая даже попытки поду­мать о причинах появления поли­тического слова нация именно в прошлом веке, ляпнул по-женски безапелляционно явную глу­пость, объявляя, де, народ и на­ция суть одно и то же, -- глупость, достойную невежественного пус­тозвона, а не желающего выгля­деть серьёзным публициста.

Оценивая якобы имевшее место при выборах в Госдуму поражение националистов, А.Иванов в тезисах приводит следующее замечание. “На последних выборах коммунисты и другие левые партии получили более трети голосов, партии, выступавшие под националистическими лозунгами, - всего около 19 процентов. Таким образом, расчёт С.Городникова на подъём национализма с лета 1995 года не оправдался. Прав С.Рыбников, никакой “волны” нет”.

Во-первых, А.Иванов, словно самый отпетый либерал, рассуждает о выборах как о неких способах выявления истинной политической ситуации, - и это в стране, которая переживает углубляющийся общегосударственный кризис, а победители выборов, коммунисты, даже не в силах провозгласить сколь-нибудь осмысленный и привязанный к реалиям исторических процессов лозунг выхода из этого кризиса! И не смогут сформулировать!!
– потому что они стали исторически реакционнейшей партией, партией страшно отсталых, архаичных политических интересов, а главное интересов лишь некоей отживающей части населения страны. А потому-то их временные успехи вновь подталкивают Россию к предчувствию Гражданской войны, правда, на этот раз Гражданской войны малой интенсивности.

Из нынешнего общегосударственного кризиса в России, как из любого общегосударственного кризиса в эпоху становления промышленной цивилизации вообще, страну объективно в состоянии вытащить только и только социальная революция. А социальная революция на нынешнем этапе развития России может быть только Национальной революцией, составной частью, началом эпохи Национальной Реформации, во время которой как раз и должна ускоренно создаваться собственно капиталистическая нация со всеми её качествами и особенностями. Победа Национальной революции не может произойти иначе, чем через победу в Гражданской войне малой интенсивности, развязанной отживающими (и становящимися крайне реакционными) политическими силами, - войне, неотвратимо надвигающейся и объективно неизбежной. Лишь после закрепления у власти в её результате авторитарной диктатуры русского городского национализма и возникнут политические условия для Культурной, Духовной Реформации бытия государствообразующего этноса, долженствующей качественно изменить его самосознание, превратить его в городское национальное самосознание.

Однако, чтобы объективная необходимость Национальной революции, являющаяся сейчас для всякого революционно настроенного националиста в общих чертах виртуальной действительностью, претворилась в осуществляемую на практике действительность, необходим мощный субъективный фактор, непосредственно заинтересованный в осуществлении объективной необходимости. Этот субъективный фактор проявляется с возникновением политической партии, политической силы, теоретически и организационно готовой возглавить Национальную революцию и установить авторитарный режим для создания экономических, юридических основ, определённых политических традиций для формирования русской капиталистической нации в эпоху Национальной Реформации, по времени соответствующую примерно шести десятилетиям.

Именно появлением такого субъективного фактора и определяется подъём того или иного движения, а не победами на бессмысленных в настоящий момент и ничего не решающих, в конечном счёте, выборах. Как раз о таком понимании подъёма национализма я утверждал несколько последних лет, когда отмечал, что подлинно революционный национализм, как теоретически и субъектное течение в политике, начнёт отчётливо проявлять себя с лета 1995 года. И делалось такое утверждение не на основании некоей интуиции, мистического и ни к чему не обязывающего предчувствия или озарения, а вследствие теоретического осмысления возникающих и приобретающих политические цели экономических интересов молодых буржуазных отношений; из выводов о начале взросления политических интересов различных сил, которые постепенно, так или иначе, но неотвратимо подчиняются противоборству в борьбе за власть коммерческого и промышленного интересов, - главных антагонистических, главных движущих интересов всякого буржуазно-капиталистического или, вернее сказать, городского капиталистического общества.

Достаточно бегло просмотреть нынешние националистические газеты и журналы, сравнить их количество и качество, сопоставить их содержание с тем, что имело место всего-то год назад, чтобы увидеть огромный, принципиальной значимости скачок, какой совершил политический национализм в России и начало которому было положено, в общем и целом, именно летом 1995 года. В апреле прошлого года Президент РФ Б.Ельцин на волне истерии средств массовой информации издал Указ о мерах по борьбе с фашизмом. А сейчас именно революционные националисты едва ли ни первыми заявили на конференциях в январе и феврале, что в случае выхода к финишной прямой на новых выборах Президента, то есть в июне, пары Ельцин-Зюганов, они из тактических соображений поддержат первого. Именно потому, что националисты осознали себя важнейшей частью борьбы за движение к будущему. Сейчас только слепец в политике не видит, что русский национализм устойчиво идёт в гору, набирает очки, потому что только национализм заявляет, что выход из хронического и углубляющегося политического и экономического кризиса зависит исключительным образом от изменения качества общественного сознания, от появления городского этнократического общества государствообразующего этноса.

Мы поднялись на ту ступень политического развития, когда неизбежно начинается идейная борьба внутри национализма. Разве это не есть самый непосредственный показатель как количественного, так и качественного роста русского политического национализма? А.Иванову, который не в силах избавиться от хламья народной интеллигентности в своём мировосприятии, хочется видеть огромные толпы людей с флагами, строящих баррикады, затем сметающих нынешний режим, - лишь таким ему видится истинный подъём национал-патриотизма. Но ведь восставшие против Верхов толпы дисциплинируют и направляют к определённым политическим целям программные лозунги идейно организованных групп, штабы политического управления, каковыми как раз и являются революционные партии. И именно создание таких штабов, их концепций политического целеполагания, теоретическая разработка методологий революционных подходов к анализу событий, идеологическое обеспечение стратегических и тактических задач - есть самое трудное, самое кропотливое, никакими наскоками не разрешаемое, требующее нескольких лет внутренней теоретической и пропагандистской борьбы дело. Подъём только в таком деле есть подлинный подъём всякого революционно нового политического движения, - а русский национализм есть революционно новое движение, не имеющее даже собственных традиций, только лишь в прошлом году начавшее преодолевать влияние мифов немецкого национал-социализма!

Городской национализм в России медленно, но верно приобре­тает серьёзность, избавляется от отживших мифов прошлого, взрослеет теоретически и идеологически, становится субъектным политическим течением и приближается ко времени появления действительной партии проведения Национальной революции. Повернуть вспять этот прогрессивный процесс уже немыслимо, невозможно. Наоборот, ряды сторонников русских националистов растут месяц за месяцем, в их среде у многих крепнет сила духа и воли, глубокая убеждённость в своей правоте, в своей ответственности за историческую судьбу государства, на точку зрения национализма переходят самые дельные представители патриотов. Вот подлинное проявление любого подъёма авангардного политического движения, а не некие результаты выборов в недееспособный парламент.