Чтение онлайн

Меня гоняют из одной клетки в другую уже сутки! Трижды продали! Били и пороли!

Что за дикари!

И еще ребенок. На него злиться не получалось. Но ведь он — не мой! Он — ребенок этого тела! И судя по всему, папаша там тоже был не из простых — иначе зачем ребенка хотели бы принести в жертву? “Именно этого ребенка”, — сказал Назир.

И что хуже всего — я убила человека!

Комок подкатил к горлу, а затем выплеснулся наружу — желчью пополам с соком.

Я стукнула по земляному полу кулачком, — и от неожиданной боли пришла в себя.

Вот черт.

Каким образом я упала на колени? Копье валяется рядом, а я уже почти сбила костяшки на руке, стуча по земле.

Чьи-то теплые руки придержали меня за плечи. Прижали к груди, успокаивая.

— Ну будет, будет… Нам нужно идти. Скоро здесь будет полно народу. И чем дальше мы уйдем в пустыню, тем меньше у них шансов тебя найти. В Альхуту войти может любой, в выйти — только тот, кого ведет Аль-Танин. Я проведу тебя.

Хотелось уткнуться носом в него, и разрыдаться сильнее. Но нельзя. Такой же чужак, как и три тела на полу. Я сдержала рыдание и отпихнула его.

Он отодвинулся и, прислонив меня к стене, принялся быстро собирать трофеи — с Назира снял украшение и вытащил свои ножи, а тело закатил поглубже в дом, с охранника тоже поснимал оружие. Дива Жарана не тронул, только подтащил к телам охранника и культиста. Провел рукой над полом и в его ладонь слетелись все раскатившиеся камешки. Их он ссыпал в найденный на полу мешочек.

— Это плата за ребенка? — присев рядом со мной, спросил он и покачал мешочком.

— Да, — кивнула я.

— И вправду понимаешь дивную речь. Но говорить не можешь?

— Нет, — теперь я покачала головой.

— Понял. Это твое, — он протянул мешочек мне. — Трофей. С боя. Не претендую.

Ну надо же. У меня теперь есть стартовый капитал! Я скривилась. С камнями я стану добычей не только сумасшедших культистов и еще более непонятных дивов, но и любого проходимца-вора. Но я взяла.

Запустила ладонь в мешочек, пропустила через пальцы холодящие камешки. Наугад вытащила один. Ценности их здесь я все равно не знаю, но надеюсь много больше, чем та монетка, которую этот человек за меня заплатил.

Камешек оказался голубой. Я кинула его мужчине и начала подниматься.

— Эй, не надо! — он попытался вернуть камешек мне. — Это твое!

Я достала еще один камешек и, как смогла, повторила жест его ряженого друга с рынка — подкинула, поймала, посмотрела.

— Вот как. Не хочешь быть должна?

Кивнула в ответ. Он сжал губы в линию.

— Не товар. Не пленница, — указал на клетку. — Хм… Гостья. Гостья будешь?

То есть он все равно не отвяжется.

Он замер. Повел взглядом, так, словно видел сквозь стены.

— Надо уходить. Ты идешь?

Я колебалась.

Выбор непростой.

Чужак, с неясными целями купивший меня. И при этом — он жив только потому, что я убила дива. Надеюсь, он понимает это.

Идти с ним — опасно. Но оставаться здесь — опаснее вдвойне.

Но он тоже пришел к какому-то решению, раньше меня. Поднял руку, вокруг пальцев заплясали искорки.

— Я, Актаур Аль-Танин, обещаю и даю слово, что не причиню вреда тебе, гостья, и твоему ребенку, пока ты по собственной воле будешь оставаться под моим покровительством, — заявил он, и искры над ладонью вспыхнули и рассыпались небольшим фейерверком.

— Ты мне доверяешь? — он протянул руку, совсем как в недавнем сне.

Набрав полную грудь воздуха, я наконец решилась.

— Да.

И через мгновение я оказалась у него на руках, а сам он, прыгая с крыши на крышу, с бешеной скоростью понесся обратно.

Удивительно, но ребенок вел себя спокойно после всего произошедшего, кажется, он даже заснул сразу же, как я взяла его на руки, и сейчас совсем не беспокоился, позволяя расслабиться и мне. И я даже, кажется немного придремала, ощущая приятный запах мужского тела.

Очнулась я только когда он поставил меня на ноги рядом с калиткой. Вытащил откуда-то тонкую накидку и протянул мне.

— Надо надеть.

Ну вот опять! Почему ему так надо, чтобы я была прикрыта? Смотреть же через ткань неудобно, да и что вообще за дичь, ходить все время в мешке!

— Надо надеть, — с нажимом повторил он и глянул в сторону дома.

Оттуда, размахивая руками и что-то крича, к нам уже спешил тот самый ряженый.

Тяжело топая, к ним спешил Берес. Еще не приблизившись, он начал что-то кричать и показывать куда-то в сторону сада.

— Актаур! Актаур! Так ты здесь! Эта твоя Кана, стоит насмерть около двери в спальню, и никого не пускает! Говорит, ты заперся с женщинами и велел не беспокоить. Но я-то тебя знаю! Ни слову ее не поверил! Ты год уже весь черный ходишь, траура и на день не снял! А чтобы с тремя сразу, — да ни в жизнь не поверю! — Почти задыхаясь, громовым голосом причитал этот добродушный пустынный лев. — Я ж каких только красавиц тебе не посылал, и что? Ни на одну два раза не посмотрел! А чтоб с тремя, да вот так сразу — ну врет же!

Актаур и Берес выросли вместе, и были почти братьями. Лишь когда окончательно стало понятно, что Берес так и не пробудит магию, они пошли по разным дорогам. Берес продолжил тренироваться с оружием, и вскоре продвинулся на военной службе. Но они дружили несмотря ни на что, и Берес знал многое о своем друге. Знал он и о трагедии, постигшей Актаура около года назад.

— И что же заставило тебя идти среди ночи искать меня в спальне? — поинтересовался Актаур.

— Так это… Стража сменилась, а на твоей половине непорядок. Трое стражников усыплены, а Ирия и вовсе мертва, — насупился Берес. — Тебя и той твоей белянки нет. Так где ты был?

Актаур обернулся и увидел, что дикарка все же надела покров. Хотя из-под него и доносилось ее бухтенье, она шла по дорожке, укачивая младенца. Хорошо. Актаур протянул руку и взял ладошку дикарки в свою.

— Мы с моей драгоценнейшей немного прогулялись при луне, только и всего, друг мой.

— Ты еще скажи, что играл ей на лютне, а она — на флейте.

Актаур усмехнулся. Хорошо, что дикарка не понимает их языка. Иначе Берес сейчас бы огреб кинжалом в пузо за такую непристойность.