Чтение онлайн

— Ты только о женщинах и развлечениях думаешь, — ответил он Бересу. — Так что там с Ирией?

— Так это. Мертва она. Горло перехватили от уха до уха. И стражники ничего не видели. Хотя они ж столько снаружи. На женскую половину им хода нет, ясное дело. Но зато, когда их растрясли, кое-что я смог для тебя узнать. Идем, — Берес махнул рукой, призывая следовать за ним, и четко развернувшись, двинулся вглубь дома.

Дом Береса представлял из себя лабиринт строений, окруженных высоким забором, и разделенным на несколько секторов. Гостевой сектор имел собственный садик и женские покои, примыкающие к гарему хозяина дома. Но Берес повел Актаура не туда, а в сторону главного здания.

В большом зале стояли на коленях два связанных человека. Один — тот самый торговец с рынка, а второй был старше и похож на первого как родной отец. Кем, собственно, и являлся.

Еще четверо стражей со связанными перед собой руками стояли чуть поодаль. Оружия при них не было.

— Я уже немного расспросил этих, так что они малость помятые, — прогудел Берес и указал на пленников. — Крутились вчера вечером тут, то сладости к калитке подойдут предложить, то ленты. Вот Ирия твоя с ними и болтала. А потом она же подала стражам напиток. Кстати, сказала, что от тебя — в знак благодарности.

Актаур недовольно поджал губы. Ругать покойную три дня после смерти — плохая примета, а сказать хороших слов про такое — невозможно.

— И я, когда увидел спящих стражей, не на шутку забеспокоился. Подумал, что-то из дома украсть хотели.

— Украсть? У Аль-Танина? Много они о себе думают! — покачал головой Актаур. — Нет, друг, у меня ничего не пропало.

Полуприкрыв глаза, он призвал магию и мгновенно ощутил все, что считал своим. В комнатах все было в порядке. Кана стояла у дверей, девушки оставались внутри, а его люди уже начали просыпаться — караван отправляется сегодня. Он и так уже собирался вернуться в пустыню, но вчера Берес уговорил его пройтись еще раз по рынку. Кто ж знал, что повезет именно в последний день.

— Думаю, они хотели влезть к тебе, Берес. И служанку потому и убили, что помешала.

— Может и так. Но служанка твоя, так что отдаю их тебе.

Вернувшись в гостевые покои, Актаур начал подгонять людей, требуя как можно быстрее собрать все, и грузить.

— Отбываем едва рассветет. По холоду. Кана! Где ты?

— Здесь, господин, — отозвалась служанка от дверей спальни. — Ваши рабыни уже час молят их выпустить.

— Отправь их к Бересу обратно. Мне лишний груз не нужен! — подойдя, сказал Актаур.

Кана открыла дверь, и две девицы тут же вывалились наружу. Упали на колени и, скуля, поползли к нему.

— Господин! Пожалуйста, господин, не прогоняйте нас! Прежний господин сказал, что продаст нас в бордель, если вы отвергнете! Пожалуйста, господин, не гоните!

Актауру приходилось отходить, чтобы эти девицы не цеплялись за одежду. Уже надеясь, что скоро входная дверь, и ему удастся выскользнуть из коридора и запереть за собой дверь, он заметил застывшую дикарку.

Здесь, в гостевых покоях, она стащила с головы верх покрова, и теперь настороженно смотрела на Актаура — и на ползущих к нему женщин. На ее лице явственно читалось отвращение.

Нет, нет. Это плохо. Она не должна испытывать отвращение. Хотя бы не к нему.

Актаур остановился. Девушки припали к его ногам и продолжали умолять.

— Хорошо, я вас оставлю, — холодно процедил он. — Но служить будете не мне. А ей.

И указал на дикарку. И теперь отвращение на ее лице сменилось паникой.

Ничего, пусть поучится. Если все удастся, ей рано или поздно придется взять власть в гареме в свои руки, и лучше если она будет подготовлена.

А сейчас просто необходимо покинуть город. Актаур почти физически чувствовал сжимающееся кольцо вокруг него. И этой женщины.

И пока у него есть шанс ускользнуть.

Синеволосый див Дахар стоял на высокой городской стене и смотрел на удаляющийся караван. Ускользнула!

Как же так вышло, что он не узнал ее вчера поутру? Это определенно была она — и при этом не похожая на себя, настороженная, злая. И он принял ее за простую девку.

Но найденные доказательства на месте убийства Жарана, этого недоумка, заставили Дахара переменить мнение.

На такое способна только она.

— Поиграем, Оленнара, раз уж ты так хочешь, — прошипел он ей вслед.

Английский я учила долго — десять лет в школе. Но говорить на нем начала, только когда начала ездить в другие страны.

Местный язык мне пришлось осваивать сразу и на ходу.

Мы уже трое суток шли по пустыне. Актаур за эти дни даже ни разу не подошел, ограничиваясь отрывистыми командами. Он вел караван. И явно не собирался тратить еще сколько-то времени на то ли гостью, то ли пленницу-добычу, а стремился как можно быстрее уйти от города в пески.

И, подозреваю, он старался держаться подальше от меня специально. После того, как он вручил мне этих служанок, я едва не сбежала снова. Остановило только хныканье малыша, он проснулся и настойчиво требовал кормежки.

Кана, эта наседка, тут же утянула меня за локоть в женские комнаты, и принялась кудахать. Указала на желтолицую рабыню: “Лейли”, и чернокожую: “Мегриб”, на чем представление и закончилось. Распоряжаться девушками я пока не могла — не хватало слов, так что Кана быстро пристроила их к делу сама.

В доме же вертелась бешеная карусель — все спешно выносилось и паковалось. К рассвету мы уже отбыли за городские ворота.

Хотя выезд этой огромной гусеницы, которую представлял собой караван, вряд ли был быстрым, мне казалось, что все произошло в мгновение ока.

Меня опять завернули в черный покров и вывели наружу. А там царил сущий бедлам — ржали лошади, фыркали ослики и утробно рычали — иначе и не назвать — верблюды. На одного такого меня и попытались усадить.

— Нет, нет! — возмутилась я. — Я не поеду на животном! Оно меня уронит!

Возмущалась я минут десять, прежде чем рядом возник Актаур.

— Женщина, ты задерживаешь караван, — сухо проинформировал меня он.

— Но я не могу ехать на этом! — повторила я в который раз.

— Почему?

— Это животное! А если оно взбесится?!

— Хади очень смирный верблюд, и его специально тренировали возить на спине людей, — ответил Актаур с такими же интонациями, что и автоответчик Гугла. — Тебе ничего не грозит, женщина.

— Но почему не в повозке? Это было бы удобнее!