Чтение онлайн

Её губы дрогнули:

— Это и впрямь твоя главная забота?

— О, у меня вагон забот. Это чертовски пугающе, Нэн.

— Но тебе там нравилось. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Ты нашла там свое место. Место, где тебе бросали вызов, и где ты была счастлива в окружении людей, которые радовали тебя, даже если их приходилось палкой заставлять мыть руки после вскрытия трупов.

Я промолчала, и она позволила тишине затянуться.

— Я никогда не брошу маму и папу, — прошептала я. — Представляешь? Мама теряет тебя, а тут еще и я исчезаю? Её единственный ребенок?

— Они уже думали, что потеряли тебя, Мэллори, — мягко произнесла она. — Врачи верили, что ты никогда не придешь в себя.

— И теперь мы скажем им, что я хочу уйти навсегда?

— Они любят тебя. Любят так сильно, что хотят лишь того, что хочешь ты. Того, что сделает тебя счастливой, какой бы ценой это им ни обошлось. — Она помолчала. — Могу я поговорить с ними?

— Нет, — отрезала я. — Я вернулась туда, где должна быть, где я хочу быть, и я никуда не уйду.

***

Нэн угасала на глазах. Мама постоянно о чем-то шепталась с врачами — в разговоры, к которым меня не допускали. Обсуждали, как ускорить неизбежное? Я знала, что Нэн рассматривала вариант эвтаназии, но когда финал наступил, всё произошло слишком быстро.

Не поздно ли что-то предпринять? Юридически — поздно… но не поздно ли для милосердия? Понятия не имею, какие здесь законы. Знаю только, что мне не нужно подслушивать, чтобы понять, о чем идет речь. И пока маленькая девочка внутри меня вопила, что хочет провести с Нэн каждую последнюю секунду, взрослая женщина соглашалась: если конец наступит быстрее, пока она еще в сознании и боль под контролем — это и будет высшим проявлением милосердия.

Мы с Нэн разговаривали, когда она приходила в себя. Она хотела знать больше о моей жизни в 1869 году. Больше не заикалась о моем уходе. Просто хотела слушать, и если это помогало ей отвлечься в последние дни — и давало нам общий последний секрет, — то это было величайшим благословением, о котором я могла просить.

Вечером, когда Нэн погрузилась в глубокий сон, я отправилась в нашу арендованную квартиру на Ройал-Серкус. Стоя у окна и глядя на тихую площадь, я вспомнила, как видела её в последний раз, прогуливаясь здесь с Айлой. Мы шли вдоль Уотер-оф-Лит — тем же путем, каким Флоренс Кинг бродила в ночь смерти сэра Аластера. Мы купили горячие пироги и шли домой, когда я узнала дом, в котором снимала жилье в будущем, и остановилась, чтобы показать его ей.

Я смотрела в окно и улыбалась, представляя нас там, прямо под этим выступом. А потом поняла, что в комнате не одна, и резко обернулась. Там стояла мама.

— Не слышала, как ты вошла, — сказала я.

Без лишних слов она подошла и обняла меня. Обняла крепко, и я уткнулась в её плечо.

— Я так тебя люблю, Мэл, — прошептала она, гладя меня по волосам. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Это всё, чего я когда-либо хотела.

Я напряглась.

— Нэн что-то сказала?

Она не ответила. Просто сжала меня еще сильнее, и я поняла: мой секрет больше не секрет. Верит ли она в это? Одно дело — Нэн, которая заявляла, что не верит в «дикий народ», но при этом старательно обходила грибные кольца. Но убедить мою мать, адвоката по уголовным делам? Это уровень «невыполнимо», и я не представляла, как Нэн вообще решилась на такой разговор. Но сейчас мама молчала. Она просто меня обнимала.

***

Смерть пришла за Нэн следующим утром. Когда мама с папой потащили меня в палату, я готова была поклясться, что видела Смерть, ждущую у занавесок, танцующих на ветру. И это был не Мрачный Жнец с косой, а Смерть из комиксов «Песочный человек», которыми я зачитывалась в подростковом возрасте: тихая, добрая и терпеливо ждущая, чтобы проводить мою бабушку на ту сторону.

Я думала, что буду выть и метаться в эти последние мгновения. Но Нэн была готова уйти, а я была готова её отпустить. Не готова вычеркнуть её из своей жизни, к этому невозможно подготовиться, но готова освободить её от её собственной.

Я была достаточно спокойна, чтобы настоять: мама должна первой сесть у её постели, на случай если конец наступит слишком внезапно. Мы с папой ждали за дверью, пока мама прощалась. Потом папа зашел к ним на пару минут.

Когда пришла моя очередь, я попросила родителей остаться. Они согласились, просто отошли в сторону, давая нам с Нэн побыть вдвоем.

Я сказала всё, что мечтала сказать с того момента, как решила, что шанс упущен. Поделилась самыми дорогими воспоминаниями о нашем времени вместе. Сказала ей, как она была важна для меня и как сильно я её люблю, и как жалею, что была слишком занята работой, чтобы приезжать чаще, чем на пару дней.

— Ты приехала, — прошептала она. — Это единственное, что имело значение. Дети вырастают и начинают свою жизнь, так и должно быть. Но ты звонила, ты писала, ты приехала, и я ни разу не пожелала большего.

Я обняла её. А потом она взяла меня за руку и сжала её с такой силой, какой я не ожидала — это меня поразило.

— Я верю, что у каждого есть место, где он должен быть, — сказала она. — Для меня это было здесь. Я родилась здесь, выросла, встретила твоего дедушку и никогда не уезжала. Я считала, что мне повезло родиться именно в той точке пространства. Место твоей матери оказалось за океаном, и это было больно, но я была так счастлива, что она его нашла. А потом мне осталось только ждать, когда ты найдешь свое. Ты думала, что нашла его раньше, но оно не совсем тебе подходило. Тебе нужно было найти место, которому ты принадлежишь целиком и полностью. Где ты смогла бы что-то изменить. И ты нашла. Просто никто не догадался бы искать его там.

Я хотела возразить, но она сжала мою ладонь крепче.

— Ты могла бы быть счастлива и здесь, Мэллори. И если придется — ты будешь. Но твое место — там, в прошлом. Ты думаешь, это была случайность, что ты оказалась в том времени и в том доме? Нет. Это Вселенная исправляла свою ошибку. Ты ушла туда, где ты должна быть.

Она потянулась ко мне, и я прильнула к ней; её хрупкие руки сомкнулись на моей шее.

— Ты найдешь дорогу назад, Мэллори. Я видела, что ты там совершишь, какую жизнь проживешь, и я несказанно за тебя рада.

Я обняла её еще раз и отстранилась, кивнув маме, чтобы та подошла ближе. Мы держали Нэн за руки, папа стоял позади, положив ладони нам на плечи. И через несколько вздохов Нэн тихо покинула этот мир.

***

Последние сутки были адом. Мама спланировала всё заранее — в этом вся она, — но это не отменяло бесконечного списка дел: похоронные хлопоты, оповещение знакомых, благодарности персоналу… когда всё, чего мне хотелось — это забиться в тихий угол и выплеснуть горе. Но стоило наступить затишью, как скорбь накрывала с такой силой, что я снова мечтала о какой-нибудь суете.

Всё, что можно было сделать, было сделано. Мама — единственный ребенок, так что нам не пришлось встречать ораву родственников. Семья и друзья Нэн жили неподалеку, похороны назначены через два дня.

Мы ехали обратно в квартиру по Принсес-стрит, когда мама свернула на парковку.

— Давайте перекусим.

Я хотела возразить. Был полдень, и я не смогла бы проглотить ни кусочка, даже будь я голодна. Но я всегда помнила: как бы я ни любила Нэн, мама понесла величайшую утрату, и если она хочет поесть, мы будем есть.