Чтение онлайн

– Вставай!.. – дежурный был зол, но тот бессмысленно смотрел вниз. – Вставай!! – заорал напором, остервенело терзая куртку. – А то зашлю к черту на кулички, чтобы служба медом не казалась!

Парень вскинул осунувшееся лицо и дерзко отбился: «Не зашлете!», затем совершенно перестал реагировать на офицера. Тот грозно повторил свое требование, после чего пьяный зашевелился и поднялся. Шатаясь, побрел к своей группе.

Двое друзей прошли процедуру читки фамилий на плацу и в ожидании отправки лежали, развалясь, на больших нарах казармы.

Женя достал печенье и протянул Саше. Видя нерешительность, убедил взять побольше, так как у него было много.

– А я думал, что в связи со смертью Брежнева призыва не будет. У нас дома все говорили, что пока призыв на время отменен, – рассуждал Саша.

– И я тоже. Включаешь телевизор – целый день музыка; включаешь радио – то же самое: симфонии играют, жутко, будто вселенские похороны.

Саша согласился, добавив, что в первый день впечатление было таким, будто началась война.

– Ага… Я тоже вначале так подумал. А оказывается, Брежнев… Что ж теперь будет?

– Не знаю. Говорили, что запретили праздновать свадьбы, проводы, дни рождения. Видите ли, кругом траур, а они веселятся…

Страна скорбела о смерти престарелого Генерального секретаря, руководившего ею столь длительное время. Остановились заводы, фабрики, не работали учебные заведения – все по команде свыше чтили память Генерального секретаря. Одни терялись в догадках, другие же, кто понимал действительное положение дел, с облегчением вздыхали, говорили: «Давно пора… Туда ему и дорога…» Но никто еще не подозревал, что его смерть станет толчком к развалу когда-то мощного социалистического государства. И вовсе не думали, что после его кончины и смены еще двух правителей временщиков начнется сложный период экономических и политических преобразований.

В казарму вошел знакомый матрос. Собрал всех в колонну и вывел на темный двор. Открылись ворота, и на парней устремились беспокойные глаза родителей, которые выкрикивали имена своих чад, приветственно махали руками. Потом родственники подступили к ним и, воспользовавшись снисходительностью офицера, проводили сыновей под руку до самого вокзала, расположенного неподалеку.

На перроне, окружив героев, родители прижимали к себе детей, целуя, давали последние напутствия. Внимание всех привлекал нескладный ростом и видом румянощекий интеллигентный толстячок, сладко целовавший девушку прямо в губы. Он торопился запечатлеть на нежном девичь ем лице долгий сочный поцелуй, та же отвечала ему пылкой взаимностью. Любуясь, подобрав руки на животе, в стороне стояла мать и умилялась легкой шалости сына.

Наблюдая за этой сценой, Мирков поделился с Женей без особой радости:

– Да уж, повезло парню, а нас никто не провожает.

Услышав команду командира занять места в вагоне, призывники заторопились, шумно заполоняя свободные места купе. Веселая компания с заставленным едой столом вспомнила о присутствии в вагоне двух сопровождающих-моряков. Позвали их, те вежливо отказались, но вскоре, не устояв перед настойчивой просьбой, присоединились к гуляющим, став центром внимания.

– Товарищ матрос, а служить на флоте тяжело?

– Да как вам сказать. Кому как. Кому тяжело, а кому и легко.

– А вам?

– Мне легко. Полтора года тяжело, а потом легко.

– А почему тяжело служить до полутора? – удивились парни.

– Да потому, что ты до этого срока еще салага! В солдатах до года салага, а у моряков до полутора! – пояснил сосед-призывник.

– Ну и что, если молодой, – не унимался больше всех один из компании. – Почему, если молодой, так служить тяжело? В чем здесь трудность?!

– Да потому трудно, что существует «дедовщина», у моряков это называется «годковщиной». И что тебе, молодому, говорить будут, то ты исполнять обязан. Если не будешь подчиняться, могут и побить.

– А почему это я должен исполнять чьи-то дурацкие приказы и шестачить перед ними?! – держал ответ возмущенный парень.

– Ах, – безнадежно отмахнулся сосед, – ты вообще в этом деле теленок. На то она и служба…

– Тогда тебя никто любить не будет. А если старики тебя не залюбят, то тебе не жить. Правильно я говорю? – обратился к матросам другой новобранец.

– Да, правильно, – кивнул до того молчавший матрос, – «годки» определяют все, и как ты себя покажешь с самого начала службы, так твоя дальнейшая служба и сложится. Главное, дать понять, что ты не тряпка, и держаться своих. Если держаться вместе, то будет полегче.

Переживающие за будущее полюбопытствовали у матросов, как сделать, чтобы старики уважали и не издевались.

– Ну, что для этого надо… Главное – это, конечно, слушаться своего «годка» и ни в коем случае не перечить. Если он тебя будет уважать, то и остальные тоже будут уважать, – делился со спокойной улыбкой на устах бывалый матрос. – Вам, главное, до полутора лет дотянуть, а там время полетит и не заметите.

Этот разговор не внес в головы призывников ничего вразумительного. Поспешили полюбопытствовать, можно ли перешагнуть первые сроки и попасть сразу в те самые «годки». Матросы только улыбнулись, ответив отказом.

Завидуя морякам, парень откровенно предположил, что им просто повезло. Сдержанно выслушав, один из них спо койно открылся:

– Ну, как сказать, повезло. Всякого пришлось похлебать. И плохого, особенно по молодости, и хорошего. Но плохого было больше.

Севастополь встретил свежим и теплым морским бризом. Это казалось удивительным, ведь еще вчера мерзли от осенней сырости.

Нестройной колонной долго шли в гору. Неожиданно впереди возникли удивительные здания середины прошлого века с величественными арками и стройными рядами колонн. И площадь, и дорога, тянущаяся вверх, и странные дома, примостившиеся на склонах, – все поражало гармоничными линиями. Чем дальше продвигались молодые люди, тем больше память открывала места исторических событий конца восемнадцатого века, войны за Севастополь, и тем больше чувствовали они причастность к истории.

– Смотрите… Кому-то поставлен памятник… – заметил один из любопытствующих, обозревая разместившийся у дороги памятник, изображающий матроса в бескозырке.

– Да это же знаменитый Кошка, – дивился другой, пораженный открытием.

– Мужики, вы знаете, куда мы идем? – захлебнулся восторженный голос. – Тут же была война с турками!

Наконец добрались до железных ворот, украшенных блестящими якорями. Придя на плац, вновь прибывшие примкнули к такой же группе призывников, встретившей их бурей восторга.

К большому строю подошли два капитана 2-го ранга и гражданский в плаще. Офицер отдал команду прекратить разговоры и выровнять линию шеренги. После чего он предложил добровольно сдать колющие и режущие предметы, в том числе расчески с длинными острыми ручками, бросив их перед собой. Что и было сделано.

Прохаживаясь перед строем, второй офицер громко поинтересовался, есть ли желающие обучаться в мичманской школе? Два года учиться, потом три года служить мичманом. Предложил желающим выйти вперед.