Чтение онлайн

«Идиот», – подумала Зара, но вслух не сказала.

Кролик поежился и добавил:

– Да ладно, я пошутил. Я не мерзлявый.

Не тем обычно хвастаются мужчины в трусах в обтяжку при минусовой температуре, отметила про себя Зара. Она снова надела наушники, в надежде, что разговор окончен, но еще до того, как Кролик в очередной раз постучал в них, она поняла, что следующая реплика будет начинаться со слова «я».

– Я вообще-то актер. А показы – это так, халтура.

– Как интересно, – сказала Зара таким тоном, какой только дети и продавцы услуг и товаров по телефону сочли бы приглашением к продолжению разговора.

– Н-да, нелегкие сейчас времена для работников культуры, – кивнул Кролик.

Зара обреченно сняла наушники и повесила их на шею. Фыркнула:

– И это вам позволяет использовать в своих интересах рынок недвижимости, где сейчас тоже трудные времена? Получается, вы, «работники культуры», критикуете капитализм и при этом не гнушаетесь на нем заработать?

Зара не знала, зачем задала этот вопрос, он вырвался сам. Вдалеке между ушами Кролика виднелся мост. Уши задумчиво качнулись на декабрьском ветру.

– Извините, конечно, но вы не производите впечатления человека, который сочувствует продавцам квартир.

Зара злобно фыркнула:

– Мне плевать и на продавцов, и на покупателей. Я не об этом. Вы, похоже, не понимаете, что ваша «халтура» – это манипулирование экономикой.

Кроличья голова улыбалась глупой неподвижной улыбкой, а Леннарт внутри сосредоточенно думал. Затем изрек такую глупость, какую и кролик бы не смог:

– Какое отношение имею к экономике я?

Зара смазала руки. Пересчитала окна.

– В здоровом обществе рынок сам себя регулирует, но такие, как вы, нарушают баланс спроса и предложения, – сказала она грустно. Без тени злости.

На что Кролик ответил самым предсказуемым образом:

– Это не так. Если этого не сделаю я, это сделает кто-то другой. Я не нарушаю закон. Покупка квартиры – самая большая инвестиция, и люди хотят получить квартиру по самой низкой цене, а я здесь всего лишь выполняю…

– Жилье – это не инвестиция, – язвительно ответила Зара.

– А что же?

– Жилье – это жилье.

– Вы коммунистка? – каркнул Кролик.

Заре очень хотелось как следует треснуть его по носу, но вместо этого она показала на мост, видневшийся между ушами Кролика, и сказала:

– Когда десять лет назад разразился финансовый кризис, человек прыгнул с этого моста, потому что на другом конце света рухнул рынок недвижимости. Невинные обанкротились, а виноватые получили бонусы. И знаете почему?

– Тут вы немного преувели…

– Потому что такие, как вы, нарушают баланс в экономике.

Леннарт недовольно запыхтел внутри кроличьей головы, он все еще не понимал, зачем вступил в дискуссию.

– Тут вы не правы, финансовый кризис – это ошибка банка, я не диктую…

– Правила? Это вы хотели сказать? Вы не диктуете правила, а лишь играете в чужую игру? – устало перебила его Зара. Она охотнее выпила бы нитроглицерина и попрыгала на батуте, чем в очередной раз выслушивать размышления об экономической ответственности.

– Да! То есть нет! Но…

Немалую часть своей жизни Зара заседала в правлениях компаний, среди тех, кто носит запонки, и заранее знала, что скажет Кролик, поэтому решила поберечь свое время и его голосовые связки:

– Попробую угадать, к чему вы клоните. Вам плевать на продавца этой квартиры. Вам плевать на Рогера с Анной-Леной, вы думаете только о себе. А теперь вы собираетесь оправдать себя тем, что на рынке недвижимости мухлевать не получится, потому что на самом деле этого рынка не существует, это конструкт. Цифры на экране компьютера. Поэтому на вас нет никакой ответственности. Верно?

– Нет… – промямлил Леннарт, но не успел вздохнуть, как Зара продолжила:

– А потом, бьюсь об заклад, вы приплетете сюда какую-нибудь дурацкую теорию о том, что деньги не имеют никакой ценности, потому что они тоже всего лишь конструкт. А за этим последует исторический экскурс, и взрослый умный Леннарт будет объяснять глупой маленькой Заре теорию экономики и устройство биржи. Возможно, вы даже расскажете мне о событиях в Ханое в 1902 году, когда город подвергся нашествию крыс и жителям предложили вознаграждение за каждую убитую крысу – в полицию надо было принести хвосты. И к чему это привело? Правильно! Люди стали разводить крыс! Знаете, сколько раз мужчины рассказывали мне эту историю, чтобы объяснить: обычные люди эгоистичны и непорядочны? Вы знаете, что каждый божий день женщины встречают подобных вам мужчин, которые всякую мыслишку, приходящую в их крошечную голову, считают подарком, достойным того, чтобы преподнести его нам?

При этом Леннарт – надо отдать ему должное – отступил на три шага в сторону перил. Но Зара уже набрала обороты, поэтому он только и успел сказать:

– Я…

Зара тотчас перебила его и прошипела:

– Вы? Что вы? Вы не жадный, это все остальные? Вы это хотели сказать?

Кролик потряс ушами:

– Нет. Нет. Прошу прощения. Я не знал, что кто-то прыгнул с моста. Вы были с ним знакомы?..

У Зары горели щеки, шея под наушниками стала свекольного цвета. Она обращалась не к Леннарту, она сама не знала, с кем разговаривает в данный момент, но, казалось, ждала этого момента все десять лет. Ей надо было устроить кому-нибудь разгон. И прежде всего – себе.

– Проблема в таких, как вы, и таких, как я, понимаете? – взревела она. – Мы оправдываем себя тем, что всего лишь выполняем свою работу. Мы просто часть этого рынка. Человек сам во всем виноват. Люди жадные, нечего приносить в банк свои деньги. А потом сами удивляемся, почему рушатся биржи и город заполняется крысами…

От ярости взгляд у нее был дикий, из ноздрей валил дым. Кроличья голова ничего не ответила, она, не мигая, смотрела на Зару, пока та пыталась прийти в себя.

Затем из головы послышалось странное бульканье. Сперва Зара решила, что у Кролика случился инсульт, но тотчас поняла: тот хохочет утробным смехом.

– Если честно, я не очень понимаю, о чем вы. – Он всплеснул руками. – Но я сдаюсь! Вы победили!

Глаза Зары сузились от страха и злости. Разговаривать с Кроликом было проще, чем с человеком, ведь ему не нужно смотреть в глаза. Но к нахлынувшим чувствам она оказалась не готова. Наклонившись, Зара уперла руки в бедра, согнула и разогнула колени, повторила это еще раз. Затем сказала уже потише:

– Я действительно выиграла? И Анна-Лена с Рогером тоже? Он хочет разбогатеть, она хочет его порадовать, но на самом деле они просто-напросто отодвигают неизбежный развод. Но вас это только радует, ведь тогда им придется покупать две квартиры.

И тут что-то случилось. Леннарт впервые повысил голос:

– Ну знаете ли, с меня хватит! Это… это… я в это не верю!

– А во что же вы тогда верите? – рявкнула Зара. Голос ее треснул. Она зажмурилась и сжала кулаками наушники. Она десять лет ждала, пока кто-нибудь задаст ей этот вопрос. Поэтому ответ Леннарта чуть не сбил ее с ног:

– В любовь.

Леннарт произнес эти слова как бы походя, будто они ничего особенного не значат. Зара не успела к такому подготовится, а многих взбесило бы и куда меньшее. Голос внутри кроличьей головы стал глуше, – Леннарт был обижен: