Чтение онлайн

и от него.

“Как он подчинил всех нас, - с ненавистью подумал Магомед.
– Заставил пресмыкаться перед ним в ожидании очередной подачки. Мы рискуем жизнью, мерзнем, мокнем под дождем, неделями не видим женщин. А он тяжелее кредитной карты ничего в руках не держал. А сколько молодых ребят из-за него никогда не увидят родные горы, потому что прямо из афганских лагерей их вместо Дагестана отправили в Ирак или Сирию”.

Поставив чашку с недопитым кофе на стол, он вышел на улицу. Какая-то молодая светловолосая женщина подошла, встала рядом, совсем близко, сказала что-то на малопонятном для него местном языке. Очень красивая, в другое время он, возможно, был бы повежливее, но сегодняшнее настроение совершенно не подходило для флирта.

– Не понимаю, - неприветливо буркнул он, и отвернулся.

– Да где уж тебе, - усмехнувшись, сказала женщина по-русски.
– Я говорю, что через несколько минут ты умрешь и у престола Аллаха, перед лицом Пророка, будешь отвечать за совершенные тобой преступления.

И она легонько ударила его по руке своей косметичкой. Магомед хотел схватить ее, но незнакомка ловко увернулась и теперь уже быстро шла к припаркованному неподалеку автомобилю,

а незаметно подошедший мужчина удержал его, осторожно, но крепко взяв под локоть.

– Вам, наверное, плохо?
– участливо спросил он.

– Да, плохо, - побледнев, пробормотал Магомед, чувствуя, как повисла плетью рука и онемение бежит вверх, вот-вот достанет до сердца.

– Вот сюда, - сказал добрый прохожий, усаживая его на скамейку.

– Это она, русская, - задыхаясь, сказал Магомед.

– Конечно, она, - подтвердил незнакомец.
– Русская. Дашей зовут. Золото, а не девчонка. Только один недостаток: не дает никому.

– Сообщите в полицию. И врача… Быстрее…

– Врача - это можно, - внимательно глядя по сторонам, ответил напарник убийцы.
– Смерть от сердечного приступа, надо зафиксировать. Но мне тоже пора. С Вами все в порядке, и Даша уже уехала. Приятно было познакомиться, Магомед Салихович. А “Скорую” я сейчас вызову, не беспокойтесь.

Он встал и неторопливо пошел прочь по залитой солнцем улице. Хватая воздух ртом, Магомед смотрел ему вслед, беззвучно открывая рот и пытаясь выдавить из себя хоть слово. Яркий солнечный свет резал глаза, он прикрыл их, и его сердце остановилось от ужаса: прямо перед ним стояла та самая незнакомая аварская девочка. Захрипев, Магомед грузно повалился на бок. Вдали раздалась сирена машины “Скорой помощи”.

Хатим ибн Асаф ас-Сунайян, денег от которого так и не дождался Магомед Гаджиев, прилетел в Прагу день назад. Остановился он, как обычно, в королевском люксе небольшой гостиницы, расположенной в тихом переулке близ Староместной площади.

В свое время этот отель был выбран Хатимом из чисто прагматических соображений и близость к основным достопримечательностям Праги не имела никакого значения. Дело в том, что столица Чехии, в отличие от других больших европейских городов, Хатиму почему-то совершенно не нравилась. Более того, буквально все вызывало у него отчетливое неприятие и раздражение. Открытого пространство он здесь не выносил, и потому обычно проводил время в закрытых помещениях, где ничего не напоминало о древнем и абсолютно чуждом ему городе: в безликих и космополитичных ночных клубах, дорогих итальянских либо французских ресторанах, на представлениях варьете. В крайнем случае - смотрел американские боевики или сидел в интернете в своем номере. Единственное, что нравилось ему в Праге, и из-за чего Хатим, скрепя сердце, все-таки мирился со своим нечастым присутствием в ней - местные проститутки. Безропотное подчинение готовых к любому унижению бесстыжих и распущенных женщин чужих неверных народов доставляло ему гораздо большее наслаждение, чем половой акт с любой из четырех его жен - особ чрезвычайно достойных, очень красивых, весьма искусных и сладострастных. Но именно чешские и еще, пожалуй, украинские, жрицы любви, которые в последние годы буквально оккупировали Прагу и встречались здесь буквально на каждом шагу, нравились ему больше всех. Имелись в Праге, разумеется, также и польки, румынки, немки, цыганки, всевозможные азиатки и негритянки, но с ними Хатиму все же чего-то не хватало и было как-то менее интересно. Эту ночь он провел с бывшей учительницей украинского языка из нищей полуголодной Галиции. Хатим, как обычно, с удовольствием сбил всю спесь с этой жалкой, воображающей себя образованной, твари, показал ей, кто она такая, чего на самом деле стоит и заслуживает. Заплатил же гораздо меньше, чем она ожидала - и очень порадовался разочарованному выражению лица и полным обиды глазам этой, предвкушающей щедрое вознаграждение, распутной беленькой сучки. Которая, надеясь разжалобить его, пыталась рассказать о маленьком сыне, оставленном дома, во Львове.

“Наверное, здесь и нагуляла”, - злорадно подумал Хатим, и без всяких церемоний, пинками, вытолкал ее за дверь. Потом позвонил портье и заказал завтрак. Впереди был еще целый день, который он решил скоротать в одном из казино в центре города. На вечер назначена важная встреча в ресторане Flambee, ради которой он,

в общем-то, и прибыл сюда. А завтра к нему придет давно работающий на него Абу-Сейид Гамиль аль-Муталиб ат Зувайа - бригадир наемников, ливиец из Бенгази, через которого нужно заплатить состоящим у него на содержании боевикам. Сейчас их в Праге собралось восемнадцать человек - из Сирии, Ирака и Дагестана, прошедшие огонь и воду, безжалостные, готовые на все. Это были потенциальные командиры диверсионных групп, каждый из которых стоил десятка бесплатных необстрелянных глупых юнцов, в которых нет и, если позволит Аллах, никогда не будет недостатка. Денег он сейчас даст, конечно, совсем немного - лишь бы не разбежались и с голоду бунтовать не начали. Хатим деньги считать умеет и потому по-настоящему его подопечные будут зарабатывать только проливая кровь - свою и чужую, с взрывчаткой или автоматами в руках. В России в последние годы ваххабитов, буквально, горит земля под ногмами, поэтому на этот раз по Москве придется ударить в Европе. И на этом все, можно будет дней на десять улететь куда-нибудь на острова - развеяться, оторваться, не думать там совсем ни о чем.

“Все-таки, какая это печальная судьба - быть младшим в семье, - подумал Хатим.
– Старшие в роду встречаются с дипломатами высшего ранга и влиятельнейшими бизнесменами мира, а мне со всякой швалью общаться приходится”.

Дверь внезапно распахнулась, и в номер без стука вошли две женщины - совсем молодая, светловолосая, и постарше, с темными волосами.

– Что вы себе позволяете, шлюхи?! Пошли вон отсюда!
– повернувшись к ним, гневно нахмурил брови Хатим.

Светловолосая подошла к нему, легонько дотронулась до его груди пальцем и Хатим с выпученными от боли и ужаса глазами рухнул перед ней на колени.

– Заткнись, ублюдок, - глядя мимо него, спокойно, даже равнодушно, сказала она, и Хатим, тихо подвывая, отполз в угол.

– Посмотри, как боится он смерти!
– брезгливо глядя на него, сказала светловолосая, обращаясь к подруге. Уже на русском языке, не на английском.

– И так всегда: чем гаже человек, тем больше боится умереть, тем сильнее его страх и тем меньше достоинства сохраняет он перед Ее лицом. Достойные люди умирают легко. Но как же мало сейчас Достойных.

Она отвернулась, взяла лежащий на столе телефон Хатима и стала просматривать телефонную книгу.

– Не бойся, Хатим, - приближаясь к нему, приветливо, даже ласково сказала ее темноволосая спутница.
– Посмотри на меня.

Я могу защитить тебя, не отдам ей. Я чувствую, я вижу, как ты хочешь этого. Ты ведь уже все решил для себя, да, Хатим? Ты согласен на все и готов служить мне. И будешь подчиняться. Всегда и во всем. Отныне и навсегда. Будешь ловить каждый взгляд, вслушиваться в каждое слово. Безропотно и беспрекословно выполнишь любой приказ. Ты хорошо слышишь меня, Хатим? Разговаривай! Не молчи. Отвечай мне!

– Да!
– почти закричал Хатим, по-собачьи преданно глядя в зеленые глаза стоявшей перед ней женщины и подползая к ней.
– Всегда! И во всем!

– Ну, вот и хорошо, вот и все, готово, - сказала темноволосая.
– И ничего интересного. Сопротивляемость практически на нуле. Обычная, в общем, картина. Потеря былой пассионарности, вырождение старинных родов и кланов.

И снова повернулась к Хатиму.

– Собирайся, - уже совсем другим, властным голосом приказала она.
– С собой возьми только портмоне и кредитку. Вещи не бери, оставь здесь, в Москве они тебе не понадобятся. Сейчас ты отправишься в аэропорт и купишь билет на первый же рейс до Хельсинки.

– Билет на самолет в Хельсинки, - мелко дрожа и подобострастно глядя на нее, повторил Хатим.

– Там тебя будет ожидать человек в сером костюме с последним номером “Times” в левой руке. Он прочитает тебе второй аят суры “Очищение веры”, “Аль-Ихлас”, которая по своему значению равняется трети Корана.

– “Аллах не нуждается ни в ком и ни в чем - все нуждаются

в Его Милости”. Второй аят суры “Аль-Ихлас”, - благоговейно склоняя голову, повторил Хатим.

– Совершенно верно. Ты пойдешь с ним и сделаешь все, что он прикажет тебе. И будешь ждать новой встречи со мной. Ты хорошо понял меня, Хатим?