Чтение онлайн

Утро начялось как обычно. Точнее, под «обычно» подразумевалось то, что кто-то, проснувшись первым, перебудит всех остальных. Вот, и сегодня, встав первой, Ирина, возвращаясь с улицы, разбудила всех фразой:

– Не спи, замерзнешь.

При этом громко хлопнув дверью. Я, перепуганная оглушительным звуком, от неожиданности села на кровати и бессмысленным взглядом уставивилась в точку на противоположной стене. Ирина, стоя спиной, налила в кружку воды и повернулась ко мне. В этот момент наши взгляды пересеклись. Глаза Ирины, отчего-то и, вдруг, стали большими и круглыми, а рука с кружкой застыла у самого рта.

– Что?– испугавшись теперь, что со мной что-то не так, спросила я.

– Ты здесь?– вопросом на вопрос ответила она и добавила.– Вы все здесь.

Рука с кружкой рухнула вниз, расплескав воду по полу.

– А кто тогда там?– указала она, помолчав секунды три, на дверь, ведущую на веранду.

– Где-где? – не поняла я, машинально поворачивая голову в сторону, указанную Ириной

– На диване. Я думала это ты,– кивком она показала теперь на меня.– Ты же любишь спать на холоде. Вернее, только ты можешь так, в теплой куртке и на улице. Бр-р-р. Из нас никто на такое не решится.

Не совсем соображая, с чего это ко мне такие притензии, я, тем не менее, нашла в себе силы ответить.

– Ну почему же,– обидчиво заметила я.– Нам вчера всем жарко было. Может, кто-нибудь и кроме меня рискнул.

Я оглядела комнату и заметила, что наш диалог привлек внимание всех присутствующих. В молчаливом согласии мы как по команде, кто в чем, совершенно забыв о том, что на дворе уже два месяца, как не лето, выбежали на веранду. И то, что предстало нашему взору, полностью соответствовало словам Ирины.

На диване, действительно, кто-то лежал, укрывшись с головой курткой. Одет он был не только в брюки, но и в сапоги, что вызвало особенное беспокойство.

– Кто это?– прозвучал вопрос из уст Алексея, моего двоюродного брата, хозяина дачи, где мы все и прибывали в данный момент, стоя босиком на холодном полу веранды.

Ответа не последовало, поэтому Алексей, потянув незванного гостя за ногу, почти закричал:

– Эй! Ты кто? Вставай!

Но гость не отозвался. Молчали и мы все, наблюдая за сценой изгнания неизвестного почивателя. Приближаться к нему вплотную никто никак не решался, видимо из чувства самосохранения, которое пробудилось у всех разом.

– Кто это? – снова повторил брат, обращаясь к нам.

Не глядя ему в глаза, все ограничились лишь пожатием плеч, и только. Ирина, чье чувство юмора оставляло желать лучшего, с интонацией превосходства произнесла:

– Я знаю кто это!

Мы резко обернулись к ней, и мне послышалось, что кто-то в толпе облегченно выдохнул.

– Это,– она сделала паузу.– Труп!

Словно по команде, мы застыли, как вкопанные. Я же почувствовала, что в области солнечного сплетения ожил страх и заспустил свои тонкие ниточки-паутинки во все стороны, по которым тут же рванул холод, намереваясь окутать и обездвижить и без того мое многострадальное тело.

– Не неси чушь,– отреагировала Наталья, одна из гостей и друзей хозяев.– Сейчас все узнаем.

Наташа была у нас человеком решительным и труднопереубеждаемым, поэтому противоречить ей никто не стал. И, судя по общему ропоту одобрения, сделано это было с умыслом. Никто не хотел быть первым и брать роль первопроходца на себя.

Наташа подошла к лежащему гостю и резко дернула за край куртки. Куртка слетела на пол, а мы замерли в позах, напоминающих каменные изхваяния, с одинаковым выражением ужаса на лицах и остекленевшими взглядами (последствия влияния все того же ужаса). И причиной тому послужило то, что на диване разлегся (вполне, даже очень вальяжно и с комфортом) неизвестный мужчина, у которого из шеи торчала, изготовленная из дерева, рукоятка ножа. Лезвие, по всей видимости, таилось в теле.

Его широко открытые глаза таращились в потолок, а обездвиженное тело, казалось, окостенело, утратив гибкость. И, если кто-то из нас и не закричал в тот момент, то только по одной причине, ИРИНА. С гордостью и радостью в голосе она возвестила:

– Ну! Что я говорила? ТРУП!!!

Ирина, излучая всеми своими формами тела, чувство превосходства, обвела нашу компанию взглядом, в котором, дополнительно к ее реплике, читалось явное презрение к, поразившей нас, словно напасть, глупости. Возразить на это было нечем. Ни у кого не нашлось аргумента, чтобы оспорить эту истину о трупе. Не в силах пошевилиться, я думала только о том, что на диван, на котором так комфортно разместился мертвец, теперь вряд ли кто решится присесть, а уж относительно прилечь, вообще речи быть не может. Забыв о холоде, как пола под ногами, так и воздушного пространства, безмолвствовали и друзья. И я готова была дать руку на отсечение, что догадывалась, о чем думает каждый из них. Вне сомнения, всех терзал одини тот же вопрос, а если быть точнее, то два: «Кто это?» и «За что его?».

Причиной, по которой нас собрал Алексей, как я уже упоминала, мой двоюродный брат, был День его рождения. Праздновали мы его всегда весело и в непринужденной обстановке, со всеми прилагающими атрибутами, присущими данному торжеству: песнями и плясками. Брата я своего считала парнем видным и даже не раз подчеркивала его внешнее сходство с актером Дмитрием Харатьяном. Светловолосый и голубоглазый, он и улыбкой обладал такой же, как знаменитый актер. Но что больше всего меня в нем ужасало и в тоже врямя восхищало, это то, что брат, умудряясь за зиму нагулять «пивной животик», в летнее время легко избавлялся от него, становясь худым и поджарым. Характером Алексей обладал легким, но с годами, правда, нет-нет, да проскальзывала в нем такая неприятность, как сворливость. Смешливый и, иногда казавшийся, несерьезным, он выглядел противоположностью своей жене Марине. Сноха, этакая чернявая казачка с карими глазами и гордой статью, выделялась среди нас немногословностью. Вынудить Марину на разговор было делом непростым, и требовало от собеседника, либо достаточно продолжительного времени знакомства с ней, либо темы разговора, которая вызвала бы в снохе интерес. Со стороны они казались красивой парой, в которой Марина играла незримую, ведущую роль, но брата моего она любила и поддерживала во всех начинаниях. И как бы трудно им не приходилось, они всегда и везде были вместе. Шли по жизни рука об руку, плечо в плечо и всем остальным, чем там принято в народе описывать взаимную любовь и уважение в семейной паре.

Дачу, где состоялось празднование, брат очень любил. Далась она им с Мариной нелегко и до сих пор находилась в процессе «стройки». Но народу, погостить, там перебывало уже видимо-невидимо. И друзья, и друзья друзей, и друзья уже тех друзей. В общем, если начать считать и вспоминать всех, то можно просто запутаться в именах и родственных связях. Алексей был гостеприимным «малым» и не мог отказать всем желающим, а желающих с каждым годом становилось все больше и больше.

Но на этот раз многие из многочисленной братии знакомых приехать по различным причинам не смогли. Из всех приглашенных прибыли только я, моя сноха Люда, жена родного брата, ее двоюродная сестра Наталья с мужем Вячеславом, сам Алексей с Мариной и Ирина, странная и, до сегодняшнего дня, незнакомая мне особа.

Возраста Ирина была неопределенного, и я не понимала, как она оказалась в друзьях Алексея. Впрочем, Марина позже поведала нам ее душещипательную историю, но я ее не запомнила. Ростом Ирина была невысокого, с короткой стрижкой, которую я бы охарактеризовала, как легкую «взлохмоченность», типа взъерошенного пса, только-только выбравшегося из воды и стряхнувшего с себя лишнюю влагу. При обследовании всех и всего, глаза Ирины бегали с непринятой для этого органа скоростью, сводя всех с ума, потому что возникало ощущение, что с тебя считывают информацию. Одеяние ее тоже вызвало во мне кучу вопросов, так как, мне было непонятно, основываясь на какие параметры, подобиралась цветовая гамма, отдельно взятых вещей. И все это вызывало такое недоумение, что просто слов не хватало, чтобы описать эту «вакханалию вкуса». Но Ирина, надо отдать ей должное, оказалась человеком компанейским и свойским, и на сближение с нами пошла без раздумий и, какого бы то ни было, франтовства и фанфаронства.

Так вот, о даче. Домик был небольшой и пока состоял из комнаты с печкой, где помещались многочисленые спальные места, плита для приготовления пищи, пара шкафов, холодильник, вешалка для одежды и большой стол. Гордостью же брата был громадный телевизор, который висел на стене и виден был с любого угла комнаты. Но изюменкой дома я считала веранду. Ее квадратура позволяла вместить два дивана, кухонный гарнитур, несколько шкафчиков и окно на всю стену, через которое созерцался такой обалденный вид на лес, что сердце замирало в экстазе. Место под дачу Алексей выбирал долго и выбор, в конце концов, пал на глухую деревеньку, глубоко в горах, куда добираться приходилось по два с половиной часа. Но никто ни разу не пожалел об этом, потому как, окунувшись в эту тишину, благодать и частично первобытность живой природы, мысль о сожалении отпадала сама собой. Сам дом стоял на пригорке и, именно на этом основании, вид из окна веранды и был таким волнительным и забирающим твою душу в плен навечно. Двор был огорожен досчатым забором, одна сторона которого упиралась в сосновый лес, где сосны были такой высоты, что при попытке разглядеть их верхушки, кружилась голова. А целительный запах, растворяющийся в воздухе после дождя, живописать было невыполнимо! Пахло хвоей, смолой и всеми травами одновременно, кружа голову неведанным до этого времени благоуханием. Утренние туманы, сползающие на землю, пробуждали ощущение, что ты находишься над облаками. И только тихое позвякивание колокольчиков где-то внизу, говорило, что мы не одни в этом мире, под прозванием рай. Тут тоже живут простые люди, а не небожители, со своими заботами и проблемами. И им чужды и, может, даже смешны наши восторженные эпитеты, описывающие всего лишь их быт и монотонную повседневность.