Чтение онлайн

– Агго! – услышал он словно через вату обеспокоенный голос Мэддока.

Риделл попытался успокаивающе улыбнуться другу, но куда там. От слабости он лишь рухнул на колени. Так вот что чувствовал Смит… На голову словно платок накинули – Рид почти не слышал испуганных криков друга и возбужденного рыка драконов. Он практически ослеп, размытые очертания предметов плыли у него перед глазами.

Вот теперь Рид действительно испугался. «Нет! – мысленно закричал он. – Я отзываю согласие! Отзываю!» Но ничего не произошло. Он был слишком слаб, чтобы остановить драконов. Грудь сдавило, сердце дало сбой, и Риделл ускользающим сознанием услышал тихий смех бело-золотой драконицы:

– Ах, бедный мальчик. Бедный глупый мальчик…

Внезапно всё прекратилось. Исчезла боль от истончающейся, исчезающей магии, грудь перестало сдавливать, и Риделл быстро и глубоко задышал. Он не мог надышаться.

Мощный порыв песка и ветра обдал его, и на землю перед ним опустился гигантский чёрный дракон. По сравнению с этим монстром все остальные чудища, коих тут было больше десятка, казались крохотными щенками.

А в следующую секунду бело-золотая драконица заверещала от боли, да так, что у парней волосы встали дыбом.

– За что?! – взвыла она. – За что?!

– Верни мальчику то, что взяла, – приказал чёрный дракон громовым голосом.

Драконица хотела было что-то возразить, но снова вскрикнула от боли. Её крылья забились, как у бабочки, приколотой к стене. Она пробормотала:

– Ладно-ладно!

Тёплый поток возвращающейся Силы чуть не оглушил Рида. Но ему полегчало: зрение постепенно прояснилось, шум в ушах исчез. Только спать захотелось ещё сильнее.

– Если бы я не успел, валялся бы уже мёртвой пустышкой, – наставительно сказал ему чёрный Дракон, – и некого было бы винить. Сам дурак – согласился отдать Силу, даже не обговорив условий.

Риделл попытался встать с колен, но голова закружилась, его повело. Хорошо, что рядом быстро оказался Меддок, который подставил ему плечо.

– Меня зовут Аргор, – сказал чёрный дракон. – Как твоё имя, маг-самоубийца?

– Риделл. Риделл Вейн…

– Простите, – вмешался орк, – мой друг очень устал. Меня зовут Меддок, кстати… Так вот, моему другу и мне нужно поспать. Можно, господин Аргор?

Дракон изобразил на своей черной морде подобие улыбки:

– Можно. Забирайтесь на меня…

Риделл не помнил, как очутился на спине Аргора. Наверное, Меддок помог. Спина была жёсткой и чешуйчатой, но, едва закрыв глаза, Рид поплыл. Проваливаясь в сон, он услышал голос орка:

– Агго… Зачем ты пытался убить себя?

– О чём ты? – сонно спросил Рид и мгновенно заснул.

Певец

Арахель получил известие о гибели Смита, будучи в Ариаманте, крохотном городе Аркарисе. До него долетели слухи об аресте двух молоденьких подпольщиц и о самоубийстве мальчишки-мага. Арахель по опыту знал, что столичная ребетня отделается штрафами или коротким заключением, а вот с ним, эльфийским подданным, поступят намного жёстче. Поэтому он прихватил лютню, попрощался с очередной красоткой, запрыгнул на коня и поскакал прочь. За ночь он пересёк границу Страны Тысячи рек и оказался в снежной Ильмерии, в морозной глуши, в маленькой деревеньке Криволесье.

– Точно говорю, певец, сам видел – так и растерзала она их! Девица, лицо белое, платье голубое, в каждой руке по ледяному клинку! А как кружилась между них – точно танцевала! И всех порешила Снежная Дева!

– Как интересно, – Арахель слушал и рассматривал собеседника.

Это был селянин, крепкий и высокий, с крупными, грубоватыми, но обаятельными чертами лица. Его окладистая рыжеватая борода уже начала седеть, и пахло от него сеном, мёдом и луком. Златовласый эльфийский менестрель Арахель по сравнению с ним казался хрупким подростком, хотя был старше селянина как минимум в три раза.

– Я то и говорю! – селянин с размаху поставил стакан с медовухой на стол, да так, что половина напитка расплескалась. – Говорю же, убивица она. Людей не пощадила. А была такая хорошая девочка…

– Хорошая девочка? – удивлённо переспросил Арахель. – Вы знали Снежную Деву до… обращения?

– Знал… жаль её. А ты, певун, будь аккуратнее. Не ходи один по вечерам. От Снежной Девы лютней не отобьёшься, это я точно говорю.

Арахель усмехнулся и отпил глоток мёда. Пожалуй, деревенька с труднопроизносимым названием ему нравится. А если ещё и балладу записать получится… «Повесть о Снежной Деве». Как звучит!

– Спой что-нибудь, певун! – попросил селенин.

– Спой, спой! – подхватили остальные.

Арахель достал лютню, бережно провёл по струнам – и тихий, жалостливый звук зазвенел над столами.

– Давай весёлую! – запротестовали мужики.

– Да! Давай весёлую! – поддержала потасканная баба, сидящая на коленях у подвыпившего парня.

Эльф подмигнул ей, тряхнул головой – и ударил по струнам:

Если хочешь выпить мёду

Значит, смело пей —

Мало жизни для раздумий

Есть у вас, людей…

Мёд – вот лучшая подруга

Среди тёмных дней…

Селяне подпевали:

– Мёд – вот лучшая подруга…

За крохотными окнами с натянутым на них бычьим пузырём завывала вьюга. Чёрное небо, белый снег, ветви елей качаются на ветру, и деревья тихо стонут в ледяном аду. Но тут, в кабаке, царило тепло, мёд лился рекой, и люди смеялись и пили после тяжёлого дня.

– …подруга, среди тёмных дней…

Со страшным грохотом дверь отлетела. На пороге стояла девушка с русыми волосами, снежинки запутались в её светлых прядях, глаза блестели льдинками. Лицо – совершенно белое, неживое.

– Я искала тебя, сестричка, – сказала она потасканной женщине.

Та поднялась и зашаталась на ватных ногах. Вонючая, потрёпанная, она смахнула со лба грязную чёлку и пьяно улыбнулась:

– Рада видеть тебя, Машенька.

– Меня зовут Мара, – нахмурилась Снежная Дева и выбросила вперёд руку.

В воздухе мелькнул ледяной клинок. Между лопаток пьяницы показалось острие кинжала, одежда вокруг которого стремительно краснела от крови. Кабацкая баба секунду глядела на клинок в груди, а затем рухнула на пол, как подкошенная.

Арахель ошеломлённо смотрел на происходящее, не решаясь вымолвить не слова. Он был потрясён внезапной смертью женщины. Смерти мужчин за годы странствий ему примелькались и больше не вызывали такого шока, а вот смерти женщин и детей – особенно детей – до сих пор оставляли в оцепенении.

Снежная Дева подошла к молодому чернобровому парню, нежно положила руку ему на плечо и спросила ласково:

– Помнишь, Микола, тот холодный денек? Помнишь, как к дереву меня привязывал да смеялся? Думал поди, что всё, конец мне пришёл… Ну, что боишься? Девчонку в заснеженном лесу оставлять не боялся, а сейчас боязно стало?