Три руки в фонтане
Шрифт:
Время плавно переходить на нужную высоту, когда они выжимали ноты. Мне почти понравилось, чтобы они играли ровно.
«Дядя Маркус!»
Приглушённый крик заставил меня вздрогнуть. Длинный, плотно закутанный плащ как нельзя лучше скрывал моего самого гнусного племянника, хотя под подолом зловещей маскировки его грязные большие ступни в огромных сапогах были безошибочно узнаваемы окружающими.
«Юпитер! Это Гай…» Он крадучись пробирался по темному портику Храма, прижимаясь к колоннам и принимая низкую позу, так что видны были только его глаза.
«Вы здесь высматриваете этого человека?»
«Уйди оттуда, Гай. Не думай, что ты невидимка; ты просто привлекаешь к себе внимание».
«Я хочу тебе помочь».
Поскольку, казалось, ничего страшного в этом не было, я описал Дэймона и сказал, что если Гай его увидит, он должен бежать ко мне или к кому-нибудь из вигилов. Он будет в безопасности. Насколько нам было известно, убийца из акведука не питал тяги к парням. В любом случае, если он почуял запах нашего немытого Гая, то вскоре передумает.
Когда племянник устал от слежки, я умолял его вернуться домой и присмотреть за Хеленой. Она убережёт его от неприятностей. Поныв немного о несправедливости, он улизнул, всё ещё крадучись. Кряхтя, я смотрел, как он начинает идти преувеличенно широким шагом, отрабатывая гигантские шаги. В душе он был ребёнком, и теперь играл в старую игру, наступая на трещины в асфальте, чтобы его не сожрал медведь. Я мог бы сказать ему, что главное – не наступать на трещины.
Судя по всему, ночь обещала быть напряжённой. Едва я освободился от Гая, как из тени выскользнула новая напасть. «Что это, Фалько?»
«Анакрит! Во имя богов, пожалуйста, потеряй себя!»
«Под наблюдением?»
'Замолчи!'
Он присел на корточки на ступенях храма, словно бездельник, наблюдающий за толпой.
Он был слишком стар и слишком шикарно одет, чтобы сойти за алтарника, не занятого работой. Но у него хватило наглости сказать: «Ты действительно выделяешься здесь сам по себе, Фалько».
«Если бы такие идиоты, как ты, просто оставили меня в покое, я мог бы прислониться к колонне с горстью холодной котлеты и выглядеть, как парень, который ждет друга».
«Ты не в той передаче», — заметил он. «Я бы тебя даже за полдороги заметил. Ты выглядишь готовым к действию. Так что же происходит сегодня вечером?»
«Если ты останешься в этом храме, то я переезжаю!»
Он медленно поднялся. «Знаешь, я мог бы помочь».
Если бы мы потеряли убийцу из-за того, что я отклонил его предложение, никто в чиновничьем аппарате не поверил бы простому оправданию, что я считал его идиотом. Анакрит был главным шпионом. Он был на больничном, его перевели на лёгкую работу в водоканале, но в конечном счёте он работал на это учреждение, как и я.
И всё же, если Анакрит поймает убийцу, потому что я передал ему улику, то Петроний Лонг меня задушит. С этим я бы справился, но не с тем, что Петро сделает со мной первым.
«Мы по-прежнему находимся под общим наблюдением: любой мужчина, который с подозрением смотрит на женщин.
Особенно если у него есть транспорт».
«Я буду держать глаза открытыми».
«Спасибо, Анакрит», — мне удалось вымолвить это без прилива желчи.
К моему облегчению, он двинулся дальше, хотя и направлялся по пути, который вёл к улице Трёх Алтарей и Петро. Что ж, Петро справится с Анакритом.
По крайней мере, я думал, что он сможет. Однако, без моего ведома, моего верного партнёра уже не было рядом.
Вечер выдался унылым. Казалось, он был ещё скучнее обычного. Из цирка периодически доносились аплодисменты. Оглушительные звуки корну- оркестров нарушали мои томительные раздумья. Владельцы билетов начали медленно выходить рано.
Толпа начала расходиться быстрее, чем после Ludi Romani, словно люди почувствовали приближение прохлады осенних вечеров, хотя на самом деле тёплый и солнечный день заканчивался идеальной летней ночью. Я нес вахту под роями летучих мышей, а затем под звёздами.
Наслаждаясь ночью, толпа снова замедлила свой бег. Мужчины внезапно обнаружили потребность пропустить ещё по стаканчику в баре. Женщины задержались, болтая, но в конце концов набросили на себя яркие палантины – скорее для эффекта, чем по необходимости в эту благоухающую ночь, – отряхнули складки облегающих юбок и удалились в окружении множества сопровождающих. Августалес были очень сдержанными Играми. Слишком респектабельными для закоренелой черни. Слишком чопорными для самых ярых любителей скачек. Им не хватало языческого налёта, присущего давним сериям, чьи истории пролитой крови уходили вглубь веков. Почитание рукотворного, самодельного бога не обладало той внутренней привлекательностью, которая была свойственна старым Играм, основанным в эпоху более древних и более загадочных божеств.
Однако были проведены странные обряды, например, визит на мероприятия второго дня пяти старушек из «Брейдмейкерс», которые жуют фисташки, пьют мульсум, размахивают зонтиками, задерживаются допоздна и задираются к мужчинам. Их предводительницей была самая шумная, грубая, умная и смелая девка, какую я когда-либо видел.
Ночь. Конечно же, это была Марина: быстрая и непостоянная мать моей любимой племянницы.
«О, Юнона, это Фалько, девочки!» Как могла такая прекрасная в покое девушка стать такой хриплой, когда заговорила? В случае Марины – легко. Возможно, так и к лучшему. Вооружённая воспитанием и утончённостью, она была бы отчаянно опасна. «Давайте погоняемся за ним по Храму и посмотрим, кто с него тунику содрать!»
«Привет, Марина», — мой голос уже звучал напыщенно.
«Привет, мерзавец. Можешь одолжить мне немного денег?»
«Не сегодня». Одолжить Марине деньги можно было лишь как форму гражданской благотворительности, хотя никто не ставил тебе памятник за это. «Куда ты собралась?» По крайней мере, она казалась трезвой. Я всё думал, как от неё избавиться.
«Домой, дорогая. Куда же ещё? Марсия любит, когда я пою ей колыбельную».
«Нет, не знает».
«Всё верно — она это ненавидит. Мне просто нравится напоминать этой маленькой мадам, кто здесь главный».
Я воздержалась от упоминания о том, что ее мать вернулась так поздно, ведь маленькой Марсии скоро придется вставать, чтобы начать новый день.
Другие отставные заплетальщицы кос вились вокруг девушки моего брата, словно стая энергичных, слегка неуклюжих птичек. Они хихикали и шептали ругательства. Они были хуже школьниц-мародерок, которые обычно толпами патрулировали окрестности в поисках парней для домогательств. Эти женщины научились пользоваться своей властью, и за долгие годы не добились ничего, кроме презрения к мужчинам. Ни малейшей капли романтики не позволялось очернять их дерзость. Они хотели напугать меня. Одним богам известно, что они сделают, если добьются своего.