Чтение онлайн

А вот в мужской раздевалке после занятия кое-что подслушать получилось. Боясь быть разоблаченной Вяткиным, с которым мы успели свести знакомство, помимо маски я нацепила сегодня и очки без диоптрий. И тем не менее заняла одну из кабинок в мужском туалете. Вряд ли кому-то до меня приходило в голову помыть дверь, ведущую в нее. Но сегодня этот момент настал. Отсюда я могла отлично видеть и слышать ребят, не привлекая к себе особого внимания.

Благо парней было в группе значительно меньше, чем девушек. Сейчас в раздевалке находились трое: Воробьев, Вяткин и, если я правильно помнила, Слава Дудкин, парнишка восемнадцати лет со светлыми глазами и волосами. В отличие от товарищей, стрижен он был коротко и отличался совсем уж крохотным для мужчины ростом. Впрочем, для фигуриста это скорее достоинство.

– Ни Кати, ни Киры, – печально начал Слава. – Так пусто на льду без них. Как будто свет погас. Светили звезды, а теперь небо черноечерное…

– Да ты поэт! – хохотнул Воробьев.

– Ничего смешного, – отрезал Вяткин. – Жесть какая-то происходит.

– Смерть Денисовой – жесть, но убийца должен сидеть в тюрьме!

– Кира не убийца, – сквозь зубы, явно сдерживая накатившую злобу, парировал Владик.

Для меня это стало лишним подтверждением догадки о том, что Киру он, кажется, по-настоящему любил.

– А что же ее тогда под домашний арест определили? – продолжал дразнить Сергей.

– Это не факт!

– А вот и факт, у моего отца друг детства в органах. Я тебе точно говорю, под домашним арестом она!

– И что он говорит? – с ужасом спросил прозванный поэтом Славка.

– Говорит он следующее, – приосанился Воробьев, довольный произведенным эффектом и повышенным вниманием. – Мы с вами вне подозрений. По камерам все мы засветились в нужное время в других местах. Так что, пацаны, выдыхаем.

– Так что же, они по камерам не могут посмотреть, кто с ней был?

– На крыше камер нет, а на последнем этаже в то утро засветились трое из младшей группы, имен не помню, Камилла Альбертовна, Савелий Юрьевич, уборщица…

Воробьев замолчал. Я приняла было это на свой счет, да так и замерла с тряпкой в руке. Ну не на меня же он намекает, в самом деле. Оказывается, парень замолчал, чтобы усилить эффект от последней фамилии.

– И Карелина, – триумфально закончил он.

– И что, ты думаешь, это она? – испугался Славка.

– Ну не директор дворца же!

– Не она, – согласился Дудкин и замолчал.

– Может, Савелий Юрьевич, – еле слышно произнес Вяткин.

– Зачем?

– За что? – хором спросили парни.

– Возможно, она ему нравилась. Ну, как женщина. А она со мной… Он к ней, а она его отшила. Вот и решил отомстить.

– Во компашка, – присвистнул Сергей. – Один поэт, второй – сказочник.

Больше на интересующую меня тему в мужской раздевалке не говорили. А вскоре туда пришли младшие фигуристы, закончившие тренировку в зале.

Домыв коридоры и сдав смену, я отправилась на выход. На голову натянула капюшон, все еще боясь столкнуться лицом к лицу с Вяткиным.

Его я не встретила, но на улице первым делом увидела Елену, она приближалась ко входу во дворец. Меня она, похоже, не узнала. Когда мать Киры была уже в метре от меня, я сняла капюшон.

– Елена, добрый вечер!

Карелина подняла на меня глаза, нахмурилась и пару секунд, кажется, пыталась вспомнить, кто я. Я заметила, что держится она очень хорошо, с каким-то неуловимым достоинством.

– Что вы тут… – начала было она. – Конечно-конечно. А я за кое-какими вещами Кирочкиными пришла. Тут, в шкафчике, у нее хранятся.

– Она оставляет вещи в раздевалке?

– Не коньки, конечно! – тут же ответила Елена, правильно растолковав мое удивление. – Так, мелочи разные, вроде шампуня, скакалки, спинера… Это приспособление для отработки вращений. Его повредить сложно.

– То есть расчески она тоже там хранила?

– Да.

– Следователям она об этом сказала?

– Сразу же, – вздохнула Елена. – Но они тут же прицепились к тому, что раз она ничего не помнит, то знать наверняка, где была расческа в то утро, не может.

– Елена, извините мне мое любопытство. Вчера мы были у Артема. Там я увидела ваше детское фото. Вы тоже занимались фигурным катанием?

– Да, до десяти лет. Ерунда, – она махнула рукой.

Было и в голосе ее, и в этом жесте что-то очень грустное.

– Надоело?

Карелина посмотрела на меня так, словно я спросила что-то в высшей степени странное.

– Отца перевели в этот город. Тогда никакого катка здесь не было. – Она подняла взгляд на стену Ледового дворца. – Пришлось бросить.

Мы еще немного поговорили о Кире и простились.

Я честно хотела дождаться Марича, но в итоге уснула с книгой прямо на диване. Сказалась усталость последних дней. Все-таки физическая работа выматывает, а уж в сочетании с интеллектуальной – тем более.

Открыв глаза ранним утром, я обнаружила Владана. Он спал тут же, на другом углу дивана. Я была заботливо укрыта пледом. Сам же он довольствовался двумя декоративными подушками, которые положил на себя, имитируя одеяло. Выглядело это забавно. Кажется, смешок слетел с моих губ, потому что Серб зашевелился и открыл глаза.

– Доброе утро, – сказал он. – Иди сюда.

Он подвинулся, и я прилегла рядом с ним.

– Я соскучилась.

– Я был совсем рядом, – заметил Марич.

– Знаешь, о чем я подумала? Вот мы мечтаем, думаем, как здорово было бы, если… А потом это если наступает, и ты вроде бы очутился в своей мечте. И как будто бы нет ничего. Словно все это – продолжение фантазии, а не настоящая жизнь. Понимаешь, о чем я?

– С трудом.

– Когда ты был с Маринкой, мне казалось: как бы я зажила, если бы только Марич был со мной… А теперь ты со мной, рядом.

– Если что, я не сон. И ты уже проснулась.

– Это успокаивает.

Каждый день становился теплее предыдущего, в воздухе чувствовалось приближение лета. Мы сидели на террасе. Марич набирал кому-то сообщение в телефоне, а я наблюдала, как ласточки вьют гнездо под нашей крышей. Попеременно они прилетали с веточками, травинками и прочими материалами. Суетились вокруг своей маленькой стройки и, кажется, о чем-то переговаривались.

Наконец Марич освободился. Положил смартфон на столик перед нами.