Чтение онлайн

От Сигизмунда Яна Амоса провожают в покои княгини-матери Сузаны, вдовы князя Георга, участвовавшего в Тридцатилетней войне на стороне антигабсбургской коалиции. Мечтающая о просвещении венгерского народа, обескровленного в беспрерывных войнах с турецкими завоевателями, о приобщении его к передовой европейской культуре, она встречает Коменского, как знаменитого педагога, способного осуществить ее планы. Эта просвещенная женщина проникается к Коменскому глубочайшим доверием, восхищается его личностью. Это доверие не смогут поколебать противники Коменского, в которых здесь, как, впрочем, и в других местах, не будет недостатка.

Пока же он окружен всеобщим почтительным вниманием. Самые знатные люди из окружения княгини и князя ищут с ним встреч. Княгиня ласкова и щедра, не забывает и о людях, сопровождавших Коменского. Просьбу сына она подкрепляет новыми доводами, рисуя богатые перспективы для педагогической и просветительской деятельности Коменского, которому будет предоставлено все, чего он пожелает. Целые дни Ян Амос проводит в увлекательных беседах с княгиней и Сигизмундом. В конце концов, склоняясь к тому, чтобы принять их предложение, он говорит, что не волен распоряжаться собой — все должна решить община, а кроме того, есть у него и обязательства (также по желанию братьев) перед де Геером. Княгиня Сузана уверена, что эти препятствия можно преодолеть. Она обратится к общине в Польше с просьбой разрешить Коменскому поселиться в Шарош-Патаке, а князь Сигизмунд — к де Гееру, чтобы договориться об освобождении от обязательств.

Что оставалось делать? Отворачиваться от людей, всегда оказывавших братьям покровительство, от тех, кто стремился к просвещению и на этом пути видел в нем своего наставника? Коменский соглашается, с тем, однако, что его отпустит община и освободит де Геер. Перед отъездом Коменскому вручается пригласительный лист, заверенный княжескими печатями, в котором оговариваются условия его пребывания. Ракоци щедры. Ему назначается хорошее жалованье. Столь же щедро оделив Коменского деньгами на дорогу, княгиня и ее сын дают ему верхового провожатого до самого Лешно, чтобы в случае нужды узнать к нему дорогу и охранять его в пути.

В Лешно Коменский отчитывается перед общиной. Он передает послания от многих церквей, проповедников и от княгини. Главный итог его поездки — община существует, живет, борется. Снова, как и прежде, братья едины перед лицом несчастий и готовы стойко перенести новые испытания. Успех его миссии превосходит все ожидания. Он необыкновенно важен и для поддержания духа братьев. Что же касается отъезда в Венгрию, было решено подождать ответа де Геера, который, скорее всего, освободит его: во-первых, ему трудно будет отказать князю Сигизмунду Ракоци; во-вторых, он пойдет навстречу и самому Коменскому, которому не только покровительствует, но и считает его своим другом.

Уехать... Опять оставить близких, оставить в Лешно братство, давно уже ставшее его второй семьей? А что его ждет в Венгрии? Одиночество? Да, это так. Но кто знает, возможно, именно там ему удастся осуществить свою давнюю мечту — построить новую пансофическую школу, которая станет прообразом школ будущего. Понимая, что удача может прийти лишь в том случае, если она будет хорошо подготовлена, Коменский ставит перед Ракоци условия. Прежде всего высокая по тем временам плата учителям, затем стипендия для бедных способных студентов (несколько мест, в том числе и для юношей, из лешненского братства). Со временем Ян Амос надеется получить и типографию для печатания учебников. Княгиня и молодой князь согласны на все.

Проходит месяц, другой. Покровитель Коменского молчит. Дважды в течение лета Ракоци посылает верхового в Лешно за Коменским. С нетерпением ждут они его приезда. Отказывать уже невозможно без риска лишиться благосклонности Сигизмунда к братьям, живущим в Венгрии, и община отпускает Яна Амоса — пока временно, надеясь, что за зиму он сумеет поставить учебное дело в Шарош-Патаке. Таков и наказ: ехать одному, без семьи, вернуться к весне.

Ян Амос пишет де Гееру еще одно письмо, в котором уверяет, что все происходит не по его воле. Де Геер не должен гневаться, ведь и в Венгрии Коменский будет делать то, что отвечает достойным уважения стремлениям де Геера. Простившись с семьей и братьями, Ян Амос в сопровождении своего верного друга и ученика Пьера Фигула поздней осенью вместе с проводником, присланным княгиней и князем, отправляется в путь.

Впереди была неизвестность. Как солдат долга и совести, Коменский снова вступал в бой, чтобы на деле доказать справедливость истин, которые он утверждал.

В первые же дни приезда в Шарош-Патак Коменский почувствовал, как ему будет трудно. Вокруг него создалась атмосфера настороженного любопытства. Разговоры о его фантастических педагогических возможностях будоражили воображение обывателей. Видимо, многие всерьез полагали: стоит ему только приняться за дело, как дворянские недоросли в мгновение ока превратятся в образованных молодых людей, перед которыми откроются разнообразные пути к блестящей карьере. Знатные господа, не стесняясь, торопят Коменского: им кажется, что каждый прошедший день — это упущенная возможность. Нетерпение Ян Амос читает даже в глазах коллег — учителей и кураторов школы. Их шестеро, в числе кураторов личный советник княгини ведущий проповедник шарош-патакской церкви Андрей из Клобусиц и сам ректор Ян Толнай, горячо ратовавший за приезд Коменского.

Однако Ян Амос не спешит с открытием школ, ведь успех будет во многом зависеть от степени подготовленности; он требует, чтобы все латинские учебники имели венгерские тексты, и следит за их печатанием в типографии; ему удается настоять, чтобы были названы наблюдатели и каждое его действие фиксировалось в протоколах. Он как бы ставил небывалый эксперимент, который должен был доказать жизненность его педагогической системы.

Осторожность и неторопливость Коменского вызывают раздражение, пересуды: если он действительно способен творить чудеса наподобие волшебника, как о том твердит молва, то чего же медлить? Может быть, таким образом он поднимает себе цену? Нетерпение растет, а вместе с ним и ожидание чуда. Ян Амос отдает себе отчет, в какой сложной психологической ситуации он оказался. Виною тому не только нелепые слухи и легенды, которыми окружено его имя, но прежде всего необразованность самих дворян. Вот им-то, вместе с тем и всем другим, либо искренно заблуждающимся, либо упорствующим, он должен объяснить, что же такое воспитание человека, каковы его цели, средства достижения этих целей, каких следует ждать результатов и почему воспитание должно быть делом не одного педагога, будь он хоть семи пядей во лбу, но и семьи, и всего общества.

Случай для этого представляется — на открытии школы, согласно традиции, он произнесет речь. Заранее Ян Амос начинает работать над этой речью, которая постепенно вырастает в целый философско-педагогический трактат, ведь по существу он должен кратко и ясно изложить свои педагогические воззрения и внушить всем присутствующим веру не в чудеса — нет! — а в способности человека путем воспитания и образования достигнуть идеала, ибо все необходимые для этого качества заложены в нем самой природой, и цель образования заключается в том, чтобы бережно, умело взрастить их и довести до степени совершенства. Именно эту мысль как основополагающую следует прежде всего развернуть в речи, которую он так и назовет: «О развитии природных дарований».

Но у присутствующих может возникнуть вопрос: каков же этот идеал человека, личности? Какие именно дарованные ему природой свойства следует культивировать и развивать? «Образованные люди, — записывает Коменский, — суть истинные люди, т. е. человечные по своим нравам...» Это главное, пункт первый. Но что это за нравы, что считать человечным? Сравнивая для наглядности людей образованных с варварами, то есть людьми необразованными, он нарисует широкую картину нравов и взаимоотношений людей в образованном народе, «где все служат друг другу, каждый на своем месте выполняет то, что полезно ему и другим». Это будет картина нового идеального общества, основанного на равенстве и справедливости, разумном распределении труда, на законах, обязательных для всех, и личной свободе. Общества, где процветают искусство, наука и ремесла, где каждый являет собой гуманную, духовно богатую личность, а все вместе — счастливый, единый в своих устремлениях народ. Путь к нему — воспитание и образование человека.

Показав, что дает каждому народу образование, поднимающее его на высшие ступени процветания духовной и материальной культуры, он укажет средства, ведущие к достижению цели образования, и раскроет его содержание, отвечающее потребностям жизни. В заключение он произнесет слова, ободряющие венгров в их благом начинании, и повторит, что образование нужно для всех и заниматься им должно все общество. Он обратится ко всем присутствующим — к власть имущим, к профессорам и учителям, к ученикам.

24 ноября 1650 года на торжественном открытии в шарош-патакской гимназии новых двух классов в присутствии многочисленной публики, знати, уважаемых граждан, должностных лиц и общественности Коменский произносит эту речь. Ее гуманистический и демократический пафос, смелость и новизна педагогических взглядов, искренность тона и необычная эмоциональность производят на слушателей большое впечатление.