Чтение онлайн

Пластырь украшал её мизинец — коробка на столешнице говорила о том, что она наклеила его совсем недавно. Новые сандалии были поцарапаны, а на шее виднелась узкая дуга обгоревшей кожи — либо она забыла намазаться солнцезащитным кремом… либо, что куда вероятнее, при разрыве дросса он сработал раньше времени.

Эшли жила в мире постоянной невезухи, и сочувствие к ней у меня всегда шло вперемешку с пониманием, что чаще всего она сама была в этом виновата. Как и Лев, она знала, как убирать дросс, и просто предпочитала принимать удары. Я нет. Я любила чистое пространство.

— Ты уже в душ сходила? — спросила Эшли, бросая квадратик шоколада в соус. Плак стоял рядом, нос — в зоне прямой досягаемости столешницы.

Серьёзно? Я дёрнула за пропотевшую велоформу, но она, скорее всего, просто поддерживала разговор.

— Я поздно попала в комнату чистильщиков. Даррелл хотела закрываться, так что я сразу пошла домой.

— Могу подержать на паузе, если хочешь. — Она всё ещё не оборачивалась. — Хотя паста почти готова.

— Подожду. А… я на секунду. Дядя прислал мне ещё одну пачку налички.

— Шопинг-марафон! — пропела Эшли, помешивая растопленный шоколад, пока я вытащила записку из кармана и развернула её — любопытство взяло верх.

В своём обычном параноидальном стиле Херм написал её на гостиничном бланке, и у меня нахмурились брови.

Дорогая Петра. Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Надеюсь, работа в университете идёт хорошо. Дай знать, если в ходе развития твоих навыков тебе покажется что-то странным. Ты можешь связаться со мной по старому номеру телефона твоего отца. Твой отец был особенным — и ты тоже.

Особенная? — с горечью подумала я, чувствуя, как тревога и злость сдавливают лоб.

Как насчёт «странная» — в смысле тень решила превратить мои жезлы в леденцы, а? И какого чёрта у него вообще был старый телефон моего отца? Прошло десять лет. Я даже не была уверена, что у меня самой остался его номер.

Но он был.

У меня даже сохранилось его последнее голосовое сообщение.

— Он хочет, чтобы я ему позвонила, — сказала я, стараясь удержать лицо спокойным, сминая письмо и швыряя его в мусор. Словно это когда-нибудь случится.

Этот человек был изгоем — не только из-за последнего прорыва тени в 2014-м, за который он нёс ответственность, но и из-за своих мерзких теорий о том, что дросс можно использовать как топливо для магии. Что, скорее всего, и привело к инциденту изначально.

— Типа… по телефону? — Эшли замедлила движение ложки. — Чувак, ты никогда не говорила, что у тебя есть его номер. Ты должна это сделать. Или, ещё лучше, встретиться с ним. Я бы пошла с тобой, если тебе страшно.

— Боже, нет, — сказала я, лихорадочно подыскивая аргумент. — А вдруг он захочет подарить мне машину?

— Тогда ты научишься водить, — бодро сказала Эшли. — Семья есть семья.

— Наверное.

Но я ни за что не собиралась говорить ей, что «дядя» — это Херм Иварос, а деньги нужны ему, чтобы заглушить собственную вину. Не все видели первоисточники, слишком много чистильщиков и прядильщиков предпочитали закрывать глаза на зверства одного из «своих».

Я видела. Даррелл позаботилась об этом. Мой отец доверял Херму — и погиб из-за этого. Случайно или нет, использование дросса для магии убивало. И мой отец заплатил эту цену.

Раздражённая, я вошла на кухню и достала с подвесной корзины два апельсина, чтобы нарезать их полумесяцами. Рядом со мной Эшли нахмурилась, глядя в гостиную — на деньги на кофейном столике. Завтра они отправятся в ASPCA.

«Дядя Джон» в прошлом году оплатил всю программу стерилизации в Сент-Уно. Ура, дядя Джон…

Звук ножа, режущего апельсины, смешался с мягким бульканьем соуса, и Эшли убавила огонь.

Может, стоит что-то сказать, — подумала я. Мой сегодняшний выход, скорее всего, уже обсуждали по всему кампусу.

— Я, э-э… нашла новый рез в корпусе «Лэнс», — сказала я нерешительно. — Сняла с него две бутылки.

— Чёрт, — выдохнула Эшли, явно разочарованная. — Конечно, ты нашла его именно в первый раз за два года, когда меня не было с тобой. Что там было?

Я потянулась за миской.

— Женщина, забитая до смерти в конце девятнадцатого века. Она не доставила мне проблем.

Это была правда. Проблемой оказался паук, оживлённый тенью.

— Ну? — Я положила апельсины в миску. — Как прошла репетиция, мисс Валедикториан?

Она усмехнулась, накручивая вилкой спагетти.

— Скучно.

Она съела, молча оценивая степень готовности. На шее у неё покачивался новый кулон, но я не стала бы ставить на то, что это её лодстоун — пока. Возможно, она всё ещё копила свет в болтающихся серьгах, которые носила в прошлом месяце, или в кольце на мизинце, которое не снимала последние две недели. Всё — стекло.

— Я дала им копию своей речи, и они попросили смягчить «бунтарскую» часть, — добавила она, выключая конфорку. — Ни за что. Это мои пятнадцать минут славы.

— Чёрт возьми, да.

— М-м-м.

Я молча смотрела, как она отнесла кастрюлю к раковине и слила пасту через дуршлаг. Если бы я знала её хуже, подумала бы, что она от чего-то уходит.

Я взяла две полоски пасты и одну отдала Плаку.

— Что будешь пить?

Эшли разложила спагетти по тарелкам.

— Сидр покрепче.

— О-о! Празднуем! — Я оттолкнулась от столешницы и достала две бутылки. — Значит, выходное интервью прошло хорошо?

— Гильдия прядильщиков забрала мои жезлы, — пробормотала она, явно расстроенная, разливая соус. — Кстати, спасибо за шикарный отзыв. Каллахан поставил моей заявке на две университетские должности пять звёзд, и меня пригласили податься на третью. Вот её я и хочу.

— Круто. С кем? — спросила я, бутылки по очереди зашипели, когда я их открыла. Если она устроится на кампусе, ей не придётся никуда переезжать. — С Роуэном?

— Нет… — Эшли положила кусок хлеба на тарелку, взяла бутылку и села за редко используемый стол. Плак цокал когтями, следуя за ней, довольный тем, что устроился у её ноги. Он был моим псом, но мягкое сердце в нашей паре однозначно принадлежало ей.

Она села за стол?

Тревога вспыхнула мгновенно, пока я тащила свою тарелку, напиток и апельсины.