Чтение онлайн

В процесс работы над рукописью я стремился не уходить далеко от уже написанного, периодически ссылаясь на уже изданные книги с тем, чтобы заинтересовавшемуся каким-либо сюжетом или эпизодом читателю можно было бы получить при желании более полную информацию. Итак, то что получилось в целом:

Дальше по порядку, в соответствии с замыслом.

1949 год, 7-й класс средней русской школы № 4 в украинском городе Полтаве. Начало моего взросления. Вступаю в комсомол и принимаю первое самостоятельное решение: пойти по стопам своего отца – кадрового военного, погибшего в годы Великой Отечественной войны, и посвятить себя военному делу. Сыграло свою роль и общее восприятие армии – армии-победительницы в неведомой по масштабам и последствиям в мировой истории войне. Усиленно готовлюсь и поступаю в Киевское артиллерийское подготовительное училище (КАПУ) [6] . Мой брат Владислав к тому времени уже учился в Киевском суворовском военном училище. Военное дело стало нашим семейным делом.

Что сохранила память о трех годах учебы в КАПУ? Общение с офицерами-воспитателями, преподавателями, первое «прикосновение» к литературе (поэзия), участие в военных парадах на Крещатике, Спартакиада суворовских, нахимовских и артиллерийских подготовительных училищ и, конечно, первая любовь.

Офицеры-воспитатели. Следует сказать, что весь учащийся контингент был разбит по-военному на батареи: две батареи учащихся в 8-м классе, две – в 9-м, две – в 10-м. Каждая батарея была разбита на взводы, в состав которых входило в среднем 30 человек (все учащиеся имели звание «воспитанник», командиры отделений, на которые делились взвода, имели звание «вице-младший сержант», а помощник командира взвода – «вице-сержант»). Командиры взводов – это и были офицеры-воспитатели, как правило, в звании «майор», командиры батарей имели звание «подполковник». Все офицеры были участниками Великой Отечественной войны, все имели боевые награды. Когда они приходили по торжественным дням в парадной форме со всеми орденами и медалями, мы обычно подсчитывали, у кого из командиров взводов было больше наград, и это было предметом нашей мальчишеской гордости. Нужно сказать, что офицеров-воспитателей отличало подлинно отеческое отношение к воспитанникам. Они не только обучали нас азам военного дела, но и просвещали по многим житейским вопросам, которых по мере нашего взросления становилось все больше. Наказания за нарушения дисциплины были. Самые строгие из них заключались в лишении права на оставление казармы (иначе говоря, увольнения в город) и наряд вне очереди. Все воспитанники несли службу дежурных по расположению батареи. Обязанности дежурных были несложными, но дежурство отвлекало от занятий, пропущенные уроки приходилось наверстывать самостоятельно.

Общение с преподавателями не выходило, как правило, за рамки уроков. Но и уроков было вполне достаточно, чтобы сложилось определенное представление о них и сформировалось соответствующее отношение к тому или иному предмету. Например, большинству воспитанников, моих сверстников, нравилась, как и мне, преподаватель литературы Старинская Людмила Васильевна (Любаня – как мы называли ее в своем кругу). Она преподавала свой предмет вдохновенно, к тому же была молода и миловидна. Все были в нее влюблены. Однако как только стала заметна ее беременность, наши чувства стали менее пылкими, к тому же все чаще после ее уроков за ней заходил муж, который изначально нам почему-то не понравился. Она сумела вызвать у нас неподдельный интерес к русской литературе, особенно к поэзии. Ей мы приносили свои первые литературные опыты и выслушивали ее советы и замечания.

Людмилу Васильевну сменил преподаватель с веселой фамилией Шутько Владимир Леонидович. Отличался заметной явной о из обитателей задних парт читает не относящуюся к теме урока книгу, он, ни слова не говоря, забрасывал ее на шкаф. Также молча он мог царственным жестом удалить из класса нарушителя дисциплины. К нему относились с явной симпатией.

Преподаватель истории Яковлев Николай Яковлевич. Вызывал к себе большое уважение своей эрудицией и смелостью, как нам тогда казалось, своих суждений. К тому же он производил большое впечатление своей внушительной внешностью (большой рост и соответствующий ему вес). В среде воспитанников он имел безобидное прозвище Слон. К нему мы обращались со всеми непонятными нам вопросами разного свойства, и он всегда находил убеждающие нас ответы.

Преподаватель математики Маньковский Михаил Моисеевич (Михась – его второе, данное нами, имя) излучал какую-то особую доброту и относился к нам с явным сочувствием, особенно к тем, кому не давалась математика. Он убеждал нас, что именно от знания его предмета зависит наше будущее как офицеров-артиллеристов. С ним, как правило, все соглашались, но на результаты учебы это влияло мало. Помогали дополнительные занятия для отстающих. Он умел их разнообразить, и посещавшие их воспитанники довольно быстро догоняли своих более смышленых в математике товарищей.

Преподаватель танцев Бакумова Людмила Сергеевна. Был и такой предмет в программе нашего образования. Бывшая балерина, она обучала нас главным образом бальным танцам, к которым мы большой симпатии не испытывали, что сказывалось на дисциплине на ее уроках. Но несмотря на наши проделки, она никогда не прибегала к помощи офицеров-воспитателей и старалась поддерживать необходимый уровень дисциплины собственными силами. Мы ценили это и относились к ней с симпатией, но тем не менее преподаваемый ею предмет так и не стал у нас любимым.

Все другие преподаватели были хорошими специалистами своего дела, но как-то в памяти не задержались.

Военные парады на Крещатике. Дважды в год: 1 Мая и 7 Ноября. Во главе колонны КАПУ шел начальник училища генерал-майор артиллерии А.П. Свиридов. Бывший царский генерал, принявший советскую власть и активно участвовавший в ее защите в годы Великой Отечественной войны, о чем свидетельствовали его многочисленные боевые награды. Высокий, сухопарый, в пенсне – всем своим видом демонстрировавший то, что называется «военная косточка». В училище его любили, но слега побаивались. Знамя училища в течение двух лет нес на парадах участник Великой Отечественной войны, «сын полка», награжденный двумя боевыми медалями. Парады мы, воспитанники, любили, но подготовку к ним любили не очень.

Олимпиада суворовских, нахимовских и артиллерийских подготовительных училищ. Киев, 1951 год. Я входил в сборную команду училища по боксу. Соревнования шли по олимпийской системе (проигравший выбывал). Мне удалось выиграть только первый бой. Дальше я уже только наблюдал за происходящим. К сожалению, среди победителей олимпиады боксеров нашего училища не оказалось, хотя мы активно к ней готовились. Наш тренер, боксер-перворазрядник Борис Порошин, регулярно вывозил нас на «открытый ринг», который функционировал на Подоле (один из районов Киева) на базе какого-то спортивного общества, название которого память не сохранила. Там мы, одержав необходимое число побед, получили третий спортивный разряд и чувствовали себя весьма уверенно. Однако, как показали результаты наших выступлений, явно переоценили свои спортивные возможности. Но наше настроение, как и настроение всех участников олимпиады, было приподнятое. На олимпиаде царил дух не столько соперничества, сколько военного братства. Помню, мы все болели за ленинградского суворовца, боксера, кажется, среднего веса, которого звали Павел Корчагин. Для нас в то время это имя было символом верного служения социалистическому Отечеству.

Первая любовь. Как писал Сергей Есенин, «все на этом свете из людей песнь любви поют и повторяют». Каждый «поющий» делает это по-своему, и, если он решается рассказать о своем «вокальном» опыте, его обычно слушают с интересом.

Я о своей первой любви написал спустя много лет и честно признал, что мой первый опыт приобщения к этой таинственной и постоянно влекущей к себе сфере был не вполне удачным. Свой рассказ я опубликовал в альманахе «У Никитских ворот». Прочитавшие его друзья упрекнули меня в том, что в рассказе мало деталей. Свою любовную неудачу я попытался объяснить тем, что мне со своей зазнобой вскоре пришлось расстаться по независящим от нас причинам [7] .

В мае 1952 года я закончил учебу в КАПУ и выбрал для продолжения своего военного образования 2-е Ленинградское ордена Ленина училище артиллерии большой мощности. Право выбора военного училища предоставлялось медалистам (я был обладателем серебряной медали). В сентябре 1952 года принимаю воинскую присягу, и с этого времени начинается моя настоящая военная служба со всем, что с ней связано. Ее превратности пришлось ощутить довольно скоро. Училище, кроме одного дивизиона, перевели в Коломну. Я оказался в этом дивизионе, которому определили новое место дислокации – Сумское Краснознаменное артиллерийское училище им. М.В. Фрунзе. О пребывании в Ленинграде остались в памяти: экскурсия в Эрмитаж, выезд на полигон, где проходили боевые стрельбы, поездка «на картошку» в один из колхозов Ленинградской области, занятия в секции бокса, танцевальные вечера в училище, знакомство со студентками 1-го курса Лесного института (ныне Санкт-Петербургский государственный лесотехнический университет им. С.М. Кирова).