Чтение онлайн

Учеба в академии не только дала высшее образование, но и пробудила серьезный интерес к науке. С первого и до последнего курса я занимался в военно-научном обществе (военно-философская проблематика). Я с благодарностью вспоминаю своих научных наставников, и в первую очередь начальника кафедры военной экономики, д. э. н., профессора генерал-майора А.А. Корниенко. Он был научным руководителем моей первой научной «студенческой» работы «Экономические основы военной доктрины ФРГ». Работа получила высокую оценку, и он предложил мне поступить в адъюнктуру по кафедре военной экономики. Сомнения по этому поводу мне помог преодолеть адъюнкт этой кафедры майор В.Д. Королев (будущий начальник кафедры, д. э. н., профессор, генерал-майор). Я дал согласие, но ГлавПУР не выделил ставки на эту кафедру. Ставки были выделены (сразу три) по кафедре научного коммунизма. По этой кафедре я поступил в этом же (1965) году в адъюнктуру этой же академии. После того как на Ученом совете была утверждена тема моей кандидатской диссертации, посвященной проблеме научного руководства защитой социалистического общества, состоялась моя беседа с начальником академии генерал-полковником А.С. Желтовым. Его интересовало, о чем это я, будучи всего лишь в звании майора и не имея большого опыта военного руководства, собираюсь писать. Я как мог убедил его, что речь не идет об управлении боевой деятельностью войск, что речь идет о научных основах организации вооруженной защиты социалистического общества в мирных условиях. Добро было получено. Я засел за работу, и уже весной 1966 года появилась моя первая адъюнктская публикация в сборнике научных статей, изданном в МГУ им. М.В. Ломоносова. Этой публикации предшествовали беседы-консультации с профессором В.Г. Афанасьевым (АОН при ЦК КПСС) и профессором В.А. Фоминой (МГУ им. М.В. Ломоносова), высказавшими интересные соображения на этот счет. Вскоре с благословения моего научного руководителя доктора философских наук генерал-майора Е.Ф. Сулимова вышла моя статья в «Трудах ВПА им. В.И. Ленина» и брошюра. Обе работы были посвящены проблемам научного руководства и управления в Вооруженных Силах. В них были сделаны первые, весьма робкие попытки использовать данные социологических наблюдений. В 1967 году я был принят в Советскую социологическую ассоциацию. В апреле 1968 года состоялась защита моей кандидатской диссертации. Прошла она весьма успешно и я был назначен преподавателем кафедры научного коммунизма. Этот предмет выносился на госэкзамен в вузах и был в то время в большой чести.

Годы учебы в адъюнктуре вспоминаются как счастливые годы. Возможность всецело отдаться интересному, творческому делу в условиях, когда и научный поиск, и быт были хорошо организованы. Мы, адъюнкты, ценили это очень высоко. Библиотека в общежитии, библиотека в академии, Ленинская библиотека, обязательное посещение лекций профессоров, регулярные встречи с научными руководителями (не только в академии), участие в конференциях, симпозиумах, семинарах (чаще всего в МГУ им. М.В. Ломоносова и Академии общественных наук при ЦК КПСС), выступления в трудовых коллективах в качестве лекторов по линии Всесоюзного общества «Знание» и т. д.

У каждого адъюнкта была отдельная комната, на первом этаже общежития – буфет с горячими блюдами. И пусть ассортимент последних был невелик (в основном сардельки с гарниром), но зато ходить никуда не надо было и не надо было тратить время на поиски пропитания. Изредка мы объединяли свои кулинарные усилия, закупали продукты на Усачевском рынке и готовили себе сами. Иногда нам помогали в этом студентки Первого медицинского института (их общежитие находилось рядом на Малой Пироговской улице). Нужно сказать, что порядки у нас были довольно либеральные. В гости к нам можно было приходить. Конечно, по приглашению и гостей следовало встречать и провожать.

Адъюнкты, как, кстати, и слушатели академии, получали то же денежное содержание, которое им причиталось до поступления в академию. Так что учеба никак не сказывалась на материальном положении ни слушателей, ни адъюнктов.

Почти все адъюнкты были заядлыми театралами. Помогали друг другу в приобретении дефицитных билетов. Иногда по субботам посещали танцевальные вечера в ЦДСА им. М.В. Фрунзе. И хотя рядом находился стадион в Лужниках, на футбол никто не ходил, но на физзарядку в парк у Новодевичьего монастыря ходили регулярно.

Вспоминаются два события во время моей учебы уже на ее заключительном этапе (1968 год). 27 марта трагически погиб Ю.А. Гагарин. Для нас он был особенно близким человеком. Он был нашим сверстником и нашим коллегой. Я помню, как он приезжал в общежитие слушателей ВПА им. В.И. Ленина к кому-то из своих бывших сослуживцев. Несмотря на свою всемирную славу, он оставался простым и скромным человеком, что мы особенно ценили. Это был траурный для нас день (как и для всей страны).

В августе этого же года состоялся ввод войск Варшавского договора в Чехословакию, положивший конец Пражской весне. Событие это было встречено нами неоднозначно и реакции на него были разные. Многое оставалось неясным. Споры были жаркими. Равнодушных не было. Начальство, очевидно, знало о наших настроениях и высказываниях, но никакого разбирательства и никакой «разъяснительной» работы не последовало. Вообще говоря, актуальные в жизни страны проблемы, так же как и политические лидеры, обсуждались довольно часто. Возникали обсуждения стихийно по разным поводам. Точки зрения совпадали отнюдь не всегда. Но совпадения тоже бывали. Все, например, были единодушны в своем отрицательном отношении к Н. Хрущеву. Его считали малограмотным самодуром. Неизменным уважением у всех пользовался A. Н. Косыгин. Непререкаемым был авторитет К. Маркса, Ф. Энгельса, В.И. Ленина. В адрес И.В. Сталина иногда раздавались критические замечания за допущенные им перегибы в 30-е годы, но в целом его оценивали высоко. Среди сталинских маршалов особой симпатией пользовался К.К. Рокоссовский. Когда речь заходила о литераторах, то чаще других звучали имена К. Симонова, Ю. Бондарева, B. Карпова.

Свою преподавательскую деятельность в Академии я начинал, имея уже некоторый опыт, полученный мною в процессе преподавания научного коммунизма в Школе-студии им. В.И. Немировича-Данченко при МХАТе, куда я был направлен руководством академии, еще учась в адъюнктуре, по просьбе Министерства культуры. (Кстати, с преподаванием в школе-студии я не расставался до 1970 года, когда стал старшим преподавателем в академии, в связи с чем возросла моя учебная нагрузка, и к тому же была утверждена тема моей докторской диссертации.) В этом же году я был командирован в Чехословакию (в Братиславу, куда была переведена расформированная до масштабов факультета Военно-политическая академия чехословацкой армии, считавшаяся одним из центров воинствующего ревизионизма во время так называемой Пражской весны). Незадолго до этого мне было присвоено воинское звание «подполковник». Это была моя первая деловая командировка за рубеж. Вместе с капитаном первого ранга И. Масленниковым, специалистом в области экономической науки, мы должны были помочь преподавателям вновь созданного факультета наладить педагогический процесс. Мы привезли с собой учебные пособия и книги, которые, по нашему мнению, могли им пригодиться. Встречи с преподавателями факультета в неформальной обстановке (в гостинице, где мы с И. Масленниковым остановились) за рюмкой отечественной «Столичной» и местной «Боровички» позволили не только понять, но и ощутить трагедию людей, не помышлявших отказаться от социализма, искренне желавших приблизить его к своему пониманию в наиболее действенных и приемлемых формах и обвиненных в отступничестве и даже в предательстве социалистических идеалов. Все это было тяжело видеть, и единственное, что мы могли сделать, – выразить им свое сочувствие и поделиться своими знаниями и опытом.

Во время командировки нам удалось побывать в гостях у пограничников, в сельскохозяйственном кооперативе, посетить драматический театр.

Нигде мы не встретили какого бы то ни было недружелюбия, хотя мы всегда были в военной форме советских офицеров.

По прибытии в Москву мы отчитались перед Главным политическим управлением Советской армии и Военноморского флота (ГлавПУР) о проделанной работе, получившей положительную оценку. За ней последовала благодарность от начальника ВПА им. В.И. Ленина.

Приехавшие на следующий год в Академию преподаватели из Братиславы попросили разрешения перевести на словацкий язык ряд учебных пособий, из тех, с которыми мы их познакомили во время нашей командировки. Среди последних оказалась и моя книга по научному управлению в Вооруженных Силах. Разумеется, разрешение ими было получено. Книга была издана довольно быстро. Это была первая моя работа, переведенная на иностранный язык.

В 70-е годы в Москве была широко налажена система политического просвещения. Во всех крупных учреждениях и организациях работали постоянно действующие семинары. На мою долю выпало вести занятия сразу в двух: во МХАТе и в Большом театре (группа оркестра). Занятия во МХАТе проходили для меня без каких бы то ни было сложностей. Иначе обстояло дело с музыкантами Большого театра. Они, как оказалось, регулярно слушали «голоса» (Би-би-си главным образом) и были весьма информированными определенным образом людьми. На их вопросы мне не всегда удавалось быстро найти вразумительные ответы.

С назначением меня на должность зам. начальника кафедры я попросил освободить меня от этих общественных поручений. Просьба моя была услышана.

В феврале 1974 года мне было присвоено воинское звание «полковник» – событие, неординарное для военного человека. Вышла в свет моя монография, посвященная теоретико-методологическим проблемам научного управления военным строительством в социалистическом обществе. В ноябре этого же года я успешно защитил докторскую диссертацию с абсолютным результатом: все члены Ученого совета проголосовали «за», что бывало у нас в Академии нечасто.

Под конец года произошло событие, круто изменившее мою судьбу: переход на работу в Академию наук СССР, где мне предстояло заняться закрытой проблематикой под непосредственным кураторством КГБ СССР.

Проблемы возраста как таковой нет на втором, так же как не было ее и на первом возрастном этапе. Есть ощущение полноты интеллектуальных и физических сил, есть желание «свернуть горы». Служение продолжается, но теперь уже главным образом академической науке.

В декабре 1974 года после ряда организационного толка согласований я был представлен директору Института социологических исследований АН СССР члену-корреспонденту М.Н. Руткевичу в качестве руководителя закрытого отдела Института. Беседа была обстоятельной и довольно продолжительной. В беседе приняли участие зам. начальника 5-го управления КГБ СССР генерал-майор В.И. Проскурин, начальник аналитического отдела 5-го управления и его заместитель, обратившие внимание директора на важность тех проблем, которые предстоит решать сотрудникам отдела. Директор обещал оказать необходимую помощь, если в этом будет необходимость.