Чтение онлайн

Не уговорила, вместо этого вспомнила Гордеева с его ранними звонками-побудками, а потом его маму и то, что завтра воскресенье, дача и знакомство.

Вспомнила на свою голову, ибо, не то, что спать, я лежать после этого больше не могла, посему пошла готовить завтрак, выгуливать Сенеку и будить Дэна, ибо правило «не спишь сам — не давай другим» действовало стопроцентно и без исключений.

А к девяти часам утра я уже стояла над вываленными на кровать вещами и мрачно созерцала эту гору одежды.

Извечное «мне нечего одеть» тревожно повисло в воздухе, нагнетая обстановку, желание психануть и послать-таки Гордеева с его мамой.

Н-да, почему столько анекдотов и приколов про тёщ? Свекровь звучит куда страшнее!

Даже эвентуальная.

Почесав нос, вздохнула, вспомнила свое финансовое положение а-ля на хлебе и воде люди тоже живут и поняла, что выбирать надо из имеющегося и на поход по магазинам не рассчитывать.

В общем, пошел второй круг уже не такого критического отбора.

А потом третий.

И четвертый.

На пятом, когда мой отчаявшийся взгляд метался между черным брючным комбинезоном с глубоким вырезом и бирюзовым платьем с открытой спиной и вырезами по бокам, зазвонил телефон.

— Привет дебоширам, — слишком радостно для десяти утра субботы поприветствовал Ник.

— И тебе утро доброе, сокамерник, — фыркнула в ответ.

С той незабываемой ночи мы еще не виделись и не общались, и подозрения, что общаться больше не будем, у меня были серьезные. Вряд ли у Ника было много знакомых девушек, из-за которых он оказывался в обезьяннике, и вряд ли он хотел бы с ними после этого общаться.

В общем, сожаление я всю неделю старательно игнорировала. Да, с Ником легко общаться, с ним интересно, весело и безбашенно как… с Ромкой.

Он мне вообще его очень напоминал, поэтому обрывать общение вот так было жаль, но я его понимала и, с другой стороны, это позволяло избежать щекотливой темы «какие у нас с тобой отношения».

Пусть на автодроме про свидание была шутка, но в каждой шутке есть доля правды, как известно, а мне в качестве поклонников и Гордеева с Веней за глаза хватает.

Еще один — это перебор.

Точный перебор, но звонку сегодня я все равно радуюсь и улыбаюсь, и на предложение:

— Детка, как смотришь на безудержный и насыщенный выходной кипишь?

Соглашаюсь.

Одеться, как всегда, следовало удобно и спортивно.

В общем, дранные джинсы, безразмерная футболка с британскими котами, кепка для прикола и кеды, завязывая которые я жизнерадостно припевала:

— А мы с тобой, конечно, просто дружим, так проще: нет свиданий — нет разлук! И нам с тобою голову не кружит, случайное касанье наших рук.[1]

Настроение было замечательным и мандраж от завтрашнего дня улетучился, как дым.

Та-да-дам!

От избытка эмоций попрыгала и дополнила свою неотразимость — о себе только хорошо — солнцезащитными очками.

— Очередное свидание? — проползая из комнаты в кухню, замедлился Дэн и широко зевнул.

Разбудить его мне, кстати, не удалось, поэтому встал он только сейчас.

Скучный человек.

Я уже столько сделать успела!

Включая незаметную подмену его зарядника, ибо старый сгрыз Сенечка.

— Енот с тобой, вечером вернусь, — оповестила, подхватывая рюкзак.

— Ты в курсе, что Клеопатра закончила плохо? — окинув меня взглядом, ухмыльнулся он.

— Иди на фиг, поборник морали.

— Мессалина тоже! — это он прокричал уже вслед.

И отвечать я посчитала ниже своего достоинства.

Ник ждал, привалившись к боку уже знакомой Chevrolet Corvette, поигрывая ключами и насвистывая что-то незатейливо-знакомое.

Меня он встретил фирменной голливудской улыбкой и приспущенными на кончик носа авиаторами, поверх которых на меня и взглянули.

— Чуть свет уж на ногах! и я у ваших ног, — патетично провозгласил любитель Грибоедова.

— Ах! Чацкий, я вам очень рада! — в притворном смущении и восторге не менее патетично воскликнула я.

И глазками кокетливо похлопала, и ручки к груди приложила.

Проходящий мимо мужик отшатнулся и пробормотал что-то про психов. Психи в лице нас переглянулись и расхохотались.

— Куда, друг мой, сегодня устремим мы свой взор? — подходя к нему, спросила уже почти серьезно.

Ник натянул мне на глаза кепку и заговорщически подмигнул:

— Это, как обычно, тайна, мой верный чиж.

— Сегодня день поэзии? — фыркнув, удивленно изогнула брови.

— Сегодня день приключений, — Ник оттолкнулся от машины, сразу став на голову выше меня, и протянул мне руку. — Ты готова?

— Будь готов! Всегда готов! — козырнув и вытянувшись по струнке, подтвердила я.

Не фига.

Мама, роди меня обратно! Я пожалела об этом тысячекратно…

Так, стоп, Варя!

Вдох-выдох и мы опять… черт…

Господи, почему так трясет?!

Нет, не меня. Точнее меня тоже, но вопрос про вертушку. И к сожалению, из всех возможных значений данного слова я имею ввиду вертолет.

Обычный такой самый, оглушительный на высоте много метров от земли вертолет, в который я дала себя усадить, а перед этим послушно переоделась, а еще до этого выслушала, кивая, инструктаж, ну а в самом начале я просто офигела.

Нет, офигеть — это слишком слабо, я потеряла дар речи, впала в прострацию, шок и не поверила в происходящее, когда стеклянные двери стеклянного здания перед нами разъехались и Ник гордо объявил:

— Сегодня мы будем прыгать с парашюта.

Да, на этих словах я и утратила связь с реальностью, потому что парашют — это мечта нереальная, подспудная, поелику я, как человек реалистичный и здравомыслящий, прекрасно понимаю, что инфаркт достигнет меня раньше, чем я земли в случае прыжка.

В общем, подумать, как было б классно прыгнуть, я могла, прыгнуть — нет.

Я ж человек реалистичный, здравомыслящий.

Была.

И в прыжок не верила до последнего… дура…

Не верила, пока мне мерили давление и осматривали, скептически усмехалась, когда заставили переодеваться, ибо все должно быть закрыто, и сомневалась, когда Ник галантно подсаживал меня в вертушку.