Чтение онлайн

Вольдемар молча слушал, не перебивая, лишь изредка подливая мне из увесистой бутыли. Его лицо было непроницаемым. Ни жалости, ни осуждения. Просто… внимание.

— И знаешь, что самое мерзкое? — уже почти не выговаривая буквы, продолжала я, облокотившись на стол. — Что они сделали это там. Под аркой. Это же… это осквернение! Это как плюнуть на алтарь! Они не просто предали меня. Они предали саму идею… всего этого! — я размахивала руками, сметая со стола крошки. — А все эти люди… они смотрели! Они смотрели и шептались! А теперь, наверное, жрут мой свадебный торт и??ют, какая же я дура! Я ненавижу их! Ненавижу!

Я схватила кружку и с размаху швырнула её в стену. Глина разбилась с удовлетворительным грохотом.

— О-ё-ёй, — безразлично протянул Вольдемар. — Это придётся оплатить.

— Оплачу! — выкрикнула я. — У меня полно денег! Целых состояний! Только вот счастья нет! А ведь должно было быть! Оно было так близко!

Я опустила голову на стол и зарыдала. Настоящими, пьяными, некрасивыми рыданиями. Всё, что случилось, обрушилось на меня сразу, подогретое адским зельем Гретхи.

Вольдемар вздохнул, встал и налил себе. Выпил залпом. Потом подошёл ко мне и неуклюже похлопал по плечу.

— Ну, вот. Выплачься. Так и надо. Лучше наружу, чем внутрь. Яд должен выходить.

— Какой яд? — всхлипнула я, утирая лицо дорогим кружевным рукавом, пачкая его в туши и пудре.

— Предательство. Оно ядовито. Отравляет душу. Ты сейчас либо вырвешь им всю душу, либо… — он замолчал.

— Либо что? — подняла я на него заплаканное, размалёванное лицо.

— Либо научишься его переваривать. Но это уже для более продвинутых.

Он отошёл к окну, выглянул.

— Темнеет. Тебе пора возвращаться, аристократка. Иначе твои взбешённые родители натравят на меня всю герцогскую стражу.

— Не хочу возвращаться! — заныла я, как капризный ребёнок. — Не могу я туда вернуться! Они все… они все там! Все будут смотреть! Смеяться!

— Ну, не все, — возразил он. — Полкоролевства, может, и посмеётся. Другая половина, быть может, даже посочувствует. Но жить-то тебе с этим дальше. Прятаться — не вариант.

Он был прав. Чёрт побери, он был прав. Но мысль о том, чтобы вернуться в тот дом, где всё напоминало о подготовке к свадьбе, где наверняка уже собралась вся родня для обсуждения моего позора, вызывала у меня приступ паники.

— Я не могу, — простонала я. — Просто не могу.

Вольдемар почесал затылок.

— Проблема. Тогда остаётся один вариант.

— Какой? — спросила я с наивной, пьяной надеждой.

— Найти себе новое счастье. Срочно. Пока старое не прибилось к берегу в виде двух слипшихся мразей.

Я уставилась на него. Он говорил абсолютно серьёзно. Ну, или почти серьёзно.

— И где же его взять? В бутылке закончилось.

— Не здесь, это точно, — он вздохнул и потянул меня за руку. — Ладно, вставай. Проведу тебя до околицы, дальше сама как-нибудь. А то мне ещё к герцогу надо, документы вручить. Хотя, чёрт, теперь, наверное, и не надо. Он, поди, не в настроении для разбора бумаг.

Он почти в буквальном смысле выволок меня из-за стола и повёл вниз по шаткой лестнице. Я шаталась, цепляясь за стены. «Огненная кровь дракона» ударила в голову окончательно. Мир плыл, и я была благодарна за его твёрдую руку, которая не давала мне рухнуть в грязь.

Мы вышли на улицу. Вечерело. Воздух стал прохладным, пахло дымом и влажной землёй. Вольдемар повёл меня по тропинке, ведущей в сторону поместья, но какой-то окольной дорогой.

— Слушай, — говорил я, спотыкаясь о каждый камень. — А кто ты вообще такой? Почему ты помог мне? Ты же меня не знаешь.

— Я разносчик, — пожал он плечами. — Разношу… кое-что. А помогать дамам в беде — это вообще-то в правилах хорошего тона. Где-то так написано, наверное.

— В правилах хорошего тона не увозят невест с их же свадьбы, — возразила я.

— Ну, значит, я плохо учил правила, — усмехнулся он.

Вдруг он остановился. Мы были на краю старого, заброшенного кладбища, что располагалось между деревней и нашими землями. Место считалось нехорошим, и я всегда обходила его стороной. Сейчас, в сумерках, заросшие мхом и плющом надгробия выглядели особенно зловеще.

— Постой тут, — сказал Вольдемар. — Кажется, я вижу знакомого.

Он отпустил мою руку и шагнул в сторону от тропы, к какой-то полуразрушенной склепной часовенке. Я осталась стоять, чувствуя, как пьяная дурь постепенно сменяется беспокойством. Ветер шелестел листьями, и этот шелест был похож на чьи-то шёпоты.

Я обернулась, чтобы позвать Вольдемара, и тут же вскрикнула. Прямо передо мной, из-за большого кленового надгробия, возникла фигура. Низкая, сгорбленная, закутанная в лохмотья. В руках она держала какой-то горшок.

— Девица, — просипел незнакомец голосом, похожим на скрип ржавых петель. — Алисия?

Я отшатнулась, сердце заколотилось в груди.

— Кто вы? Как вы знаете моё имя?

— Имя твоё теперь у всех на устах, — скрипнул он. — По всему лесу птицы щебечут о невесте, что плюнула в лицо судьбе. Хе-хе.

От него пахло сыростью, старой землёй и чем-то ещё… горьким, травяным.

— Что вам нужно? — попыталась я придать своему голосу твёрдости, но вышло лишь пискляво.

— У тебя горе, девица. Большое горе. Сердце твоё вырвали и растоптали. И теперь ты бродишь во тьме, не зная куда идти.

Он сделал шаг ко мне. Я невольно отступила ещё.

— А я… я могу предложить тебе свет. Немного света во мраке.

Он протянул вперёд горшок. В сумерках я разглядела, что в нём растёт… что-то. Три кустика не то герани, не то какой-то странной, мясистой травы с мелкими, тёмно-фиолетовыми цветочками.

— Что это? — спросила я, ошеломлённая.

— Это твой путь, — проскрипел старик. — Это твои проводники. Герань зубастая. Бери.

Я машинально протянула руки, и он водрузил тяжёлый глиняный горшок мне в ладони. Листья растений слегка затрепетали, хотя ветра почти не было.

— Что… что мне с этим делать? — растерянно спросила я.

— Поливать. Любить. Слушать. Одна укажет путь к новому счастью, — он ткнул кривым пальцем в первый кустик. — Другая — путь к мести, если захочешь. — Палец переместился на второй. — А третья… — он хрипло рассмеялся. — Третья просто кусается. Для компании. Корми их хорошо. Они любят… мясо.

— Мясо? — я повторила, чувствуя, как трезвею с каждой секундой в этом идиотском диалоге.

— Мясо! — подтвердил он с жуликоватым видом. — Или кровь. По чуть-чуть. Они не прожорливые. А теперь иди. И помни: когда заблудишься, спроси у них дорогу. Только смотри не перепутай. Та, что счастье, пахнет мёдом. Та, что месть — полынью. Ну, а та, что кусается… та пахнет просто зубами. Хе-хе-хе!