Чтение онлайн

— …так и стоит уже три года, — говорил один, толстый, с лицом, похожим на сдобную булку. — Никто не берёт. Цену снизили втрое, а всё равно — тьфу!

— А что с ним не так? — спросил второй, худой и вертлявый.

— Ты что, не слышал? — толстяк понизил голос, но я всё равно разобрала каждое слово. — Дом на улице Тупиковой, номер семь. Старый особняк, ещё до имперской застройки. Говорят, там нечисто. Предыдущие хозяева съехали через месяц. Жаловались, что по ночам кто-то ходит, стонет, посуда летает. Один жилец, говорят, вообще рехнулся, в порт прыгнул, еле вытащили. Теперь там пусто. Крыша, правда, крепкая, фундамент хороший. Но с таким репутацией…

Я замерла с чашкой у губ. Дом с привидениями. Дешёвый. Очень дешёвый. И, судя по описанию, в запустении. Идеально! Кому, как не мне, женщине с тремя зубастыми растениями с кладбища, бояться каких-то призраков? Если они там и есть, то, возможно, найдут общий язык с моей геранью. А если нет… ну, выгнать их — это уже вопрос техники.

Я допила кофе, расплатилась и, стараясь не привлекать внимания, выскользнула из кофейни. Адрес я запомнила. Улица Тупиковая, семь. Звучало как название детской страшилки. Прекрасно.

Найти этот дом оказалось тем ещё квестом. Тупиковая улица пряталась в лабиринте старых, кривых переулков, куда даже экипажи не заезжали. Район был не бедным, но каким-то… забытым. Дома здесь стояли старые, доимперские, с облупившейся штукатуркой, но чувствовалось, что когда-то здесь жила знать. Высокие окна с лепниной, кованые решётки, въездные арки, заложенные кирпичом.

Дом номер семь оказался в самом конце улицы, которая и правда заканчивалась тупиком — стеной старого склада. Он стоял особняком, окружённый заросшим садом, из которого торчали голые ветви старых деревьев. Дом был каменный, в два этажа, с мансардой. Крыша — цела, черепица местами съехала, но в целом ничего. Окна на первом этаже были заколочены досками, на втором — зияли чёрными провалами без стёкол. Сад буйствовал крапивой и полынью. Полынь, кстати, моя знакомая, напомнила мне о кустике в горшке.

Я стояла перед этим домом, и сердце моё колотилось. Он был страшным. Он был жутким. Он был идеальным.

Обойдя вокруг, я заметила, что сбоку сохранилась небольшая калитка, ведущая в сад. Калитка была не заперта, и я, поддавшись порыву, вошла. Сад оказался больше, чем казался снаружи. За домом обнаружился запущенный, но когда-то прекрасный фруктовый сад, пруд, почти полностью заросший ряской, и даже остатки беседки, увитой диким виноградом. Воздух здесь пах иначе — не углём и морем, а сырой землёй, прелыми листьями и… чем-то ещё. Чем-то сладковатым, тревожным.

Я приблизилась к дому и заглянула в щель между досок на одном из заколоченных окон. Внутри было темно, но я разглядела очертания пустой комнаты, ободранные обои, остатки какой-то мебели под чехлами. И вдруг мне показалось, что в глубине дома что-то мелькнуло. Белое, невесомое.

Я отшатнулась, больно ударившись спиной о ствол яблони. Сердце ушло в пятки. Но тут же следом пришла злость. На кого? На привидение? Да я сама — ходячее привидение, опозоренная невеста, сбежавшая из дома. Мы друг друга стоим.

Я выпрямилась, поправила шляпку и решительно направилась искать маклера.

Маклером оказался тот самый толстяк из кофейни. Его контора ютилась в подвале неподалёку, пахла сыростью и жадностью. Звали его Клаус Штумпф. Увидев меня — скромно одетую вдову с горшком растений в руках (я теперь таскала герань с собой повсюду, боялась оставлять в пансионе), — он скривился, но клиент есть клиент.

— Фрау… э-э… фон Хоффман, — прочитал он мои бумаги. — Чем могу служить?

— Меня интересует дом на улице Тупиковой, номер семь, — сказала я без предисловий.

Штумпф поперхнулся кофе, который как раз прихлёбывал из кружки.

— Простите? Какой дом?

— Тот самый, что стоит пустой три года. С привидениями, — уточнила я с невинным видом.

Он откашлялся и уставился на меня, как на сумасшедшую.

— Фрау, я не могу вам этого рекомендовать. Этот дом… он нехороший. Честно говорю. Я не имею права скрывать информацию. Там…

— Там водятся призраки, я знаю, — перебила я. — Меня это не пугает. Сколько?

Он назвал цену. Я едва не присвистнула — это было действительно дёшево. Дешевле, чем иные комнаты. За целый дом! С садом!

— А в чём подвох кроме призраков? — спросила я, наученная горьким опытом.

— Крышу надо латать кое-где. Стёкла вставлять. Отопление… там камины, но дымоходы чистить. Но главное — соседи, — он понизил голос. — Местные этот дом обходят стороной. И вам советую. Там такое видели… — Он перекрестился.

— Я не местная и не суеверная, — твёрдо сказала я. — Я покупаю. Готовьте документы.

Штумпф разинул рот, потом закрыл, потом снова открыл.

— Фрау, может, вы всё-таки подумаете? Есть хороший вариант на улице Роз, правда, дороже, но…

— Нет. Мне нужен этот дом. И как можно скорее. У меня есть наличные.

При слове «наличные» его глаза заблестели. Он вздохнул, пожал плечами и полез в шкаф за бумагами.

Через три дня я стала владелицей дома номер семь по улице Тупиковой. С привидениями, с ободранными обоями, с битыми стёклами и с садом, полным крапивы. Свидетельство о собственности, выправленное за взятку в два раза быстрее обычного, лежало у меня в сундуке, рядом с засушенным листком-стрелкой. У меня был дом. Мой собственный дом.

Ключи мне вручил Штумпф, зачем-то перекрестив меня на прощание. Я, сжимая горшок с геранью (все три кустика взволнованно шелестели, предчувствуя новые приключения), отправилась осваивать владения.

Первое впечатление от дома внутри превзошло все ожидания. Он был огромен. В прихожей можно было танцевать кадриль, а на лестнице, ведущей наверх, разъехаться на санях. Всё было покрыто слоем пыли и паутины, но под этим слоем угадывалась былая роскошь. Лепные потолки, паркет из ценных пород дерева (местами вздувшийся, но в целом крепкий), изразцовые печи и камины, высокие окна. И запах. Запах старости, сырости и ещё чего-то… странного. Неприятного. Как будто кто-то забыл здесь своё горе и оно прокисло.

Я медленно прошлась по комнатам первого этажа: гостиная, столовая, кухня, библиотека (пустая, книги вывезли), кабинет. Везде было пусто, грязно и жутковато. Сквозняки гуляли по дому, как хозяева, хлопая уцелевшими дверями. Солнечный свет, пробиваясь сквозь щели в досках на окнах, рисовал на полу длинные, дрожащие полосы.

Вдруг где-то наверху раздался отчётливый стук. Я замерла. Герань в моих руках защёлкала, все три куста разом. Тот, что с полынью, выпустил густой, горький запах. Стук повторился. Потом ещё. А потом я услышала шаги. Медленные, шаркающие, словно кто-то волочил ноги по полу.