Чтение онлайн

– Не дам!

– Почему?

– Меня потом твоя мать убьет!

– А твоя тебя не убьет?

– Моя знает. Послушай, почему бы тебе не перестать мучиться и не жить просто, без всяких идиотских вопросов?

– Нет. Ну... Я так не могу. Должна же я в конце концов понять, что со мной происходит и почему. Чего ты?

– Тсс!.. Помолчи. Вон он! Идет!

– Кто?

– Заткнись! ОН!

– Но... Чего ты так засуетилась-то?

– Так! Сигарету... Куда? А, вот! Заткнись, ладно, а не то он подумает, что чокнутые какие-то...

– Ладно, я, конечно... Только я не могу понять, зачем...

– Селина, здравствуйте!

В витрине появилось лицо мистера Вейна. Селина остолбенела. Брюс в витрине смотрел на нее в витрине. Потом ее наглое отражение подхватило своего отраженного и неотразимого кавалера под руку и, показав ей язык, затопало по застекленной улице. Селина вздрогнула, чувствуя, что сходит с ума, и направилась следом. Кто-то стоял у нее на дороге, не давая пройти.

– Извините, - услышала она опять голос Брюса, - я не хотел вас напугать.

– Напугать? Нет, - сообразив, что происходит, тихо сказала мисс Кайл.
– Я сама себя пугаю иногда. Не могу понять, как...
– она неожиданно замолчала.

– Я рад видеть вас в нормальном здравии.

– Да. Сейчас действительно хорошо...

Она еще не совсем пришла в себя и теперь шла притихшая и задумчивая. Выглядела Селина уже лучше, чем во время их встречи в кабинете Макса Шрекка. Исчезла повязка на руке, пластырь, но все равно что-то странное мерцало в ее глазах.

Брюсу явно нравилась эта девушка, но... Было очень много всяких "но". Правда, сейчас она такая несчастная и такая красивая, и так мило шла по этой заснеженной улице, что ему захотелось ее обнять, утешить, но... Опять это проклятое слово! Оно заставляет самые возвышенные чувства становиться пошлыми, а самые красивые слова умолкать, оставляя на языке только плоские, ничего не значащие фразы. Оно, как крошечный подводный риф, разбивает гигантские пароходы и вокруг него толкутся только ничего не значащие обломки.

– С вами все в порядке?
– задал Брюс самый стандартный, но зато самый уместный вопрос.

– Да, - отрешенно произнесла Селина.

– У вас какое-то необычное настроение. Это после вашего неудавшегося отпуска?

Она не ответила. Только тихонько вздохнула.

Мистер Вейн и мисс Кайл шли по Готэм Плэйс. Они просто гуляли и им было очень хорошо вдвоем, несмотря на то, что погода была отвратительной. Серый снег медленно таял, расползаясь грязными лужами, и сырой промозглый ветер пронизывал до костей.

Вокруг сновали мальчишки-газетчики, на лотках мерзли целые кипы листков, изгаженные типографской краской. Во всех газетах мелькали три имени, набранные жирным шрифтом: "Пингвин", "Бэтмен" и "Женщина-кошка". Постепенно Селину начал раздражать этот информационный калейдоскоп.

– Ну и новости в последнее время! "Кто сказал "Мяу!"?", "Подвиг Пингвина", "Неудача Бэтмена". Знаете, недавно я слышала по телевизору, что эта кошка весит восемьдесят килограммов. Господи, чего они все врут?

Она обиженно выпятила нижнюю губу и стала еще более привлекательной и милой.

– Да, действительно врут, - Брюс внимательно осмотрел ее фигуру. Врут, негодяи! А кроме этого, вы слышали! "Неудача Бэтмена". Бред. Он спас одного имущества на два миллиона долларов.

Мистер Вейн и мисс Кайл немного помолчали, каждый по-своему переживая журналистские сплетни. Затем она спросила очень тепло и просто, указав рукой на площадь:

– А вы не идете туда? Там будут снова зажигать елку.

– Да нет. Я, знаете ли, не любитель...

– Зря, - мрачно и тихо проговорила Селина, - сегодня праздник в нашем холодном городе...

– Вы во всем видите только темное и страшное, - мягко упрекнул ее Брюс.

– Наверное, как и вы.

Где-то рядом закрякал клаксон и к ним подъехал лимузин. Из открывшейся дверцы вышел Альфред.

– Мистер Вейн!
– позвал он

– Послушайте, Селина... Поедемте ко мне. Вместе по телевизору посмотрим, как зажигают елку.

– Ну...
– она замялась.
– Понимаете... Я не могу. Я должна быть в другом месте.

– Может, тогда пообедаем сегодня? Часов в пять или в шесть?..

– Хорошо, - согласилась она.
– В пять.

– Так, значит, в пять. Вдвоем, - уточнил Брюс.
– Да? Договорились?

– Договорились.

Он быстро сел в машину и Альфред захлопнул за ним дверцу.

Уже проехав полдороги, Брюс сказал:

– Альфред, ты помнишь, я тебе рассказывал об одной очаровательной девушке?

– Да, сэр. Кажется, это была какая-то очень печальная история.

– Так вот. Я ее не убил. До сих пор не могу понять, как ей удалось выжить.

– Боже мой, какое счастье!

– Я пригласил ее сегодня на обед. В пять часов она придет к нам в гости.

– Мистер Вейн, я вас поздравляю!

– Спасибо, Альфред. Я сам затоплю камин в гостиной, а ты позаботься об обеде.

– Конечно, сэр. Не беспокойтесь.

Ничто не предвещало беды. Шла подготовка к празднику. Готэм пытался вновь зажечь Рождественскую елку и достойно встретить Санта-Клауса. На Готэм Плэйс восстановили порядок и все обустроили для проведения торжественной части. Совсем как день тому назад.

В маленькой тесной гримерной сидела та же девушка, которая ранее зажигала елку. На ней был тот же костюм из пушистого белого меха. Она репетировала.

– Итак... Зажигается елка и я нажимаю кнопку, - вдохновенно проговорила королева праздника. Затем, заглянув в сценарий, исправилась. Нет. Сначала я нажимаю кнопку, а потом зажигается елка.

Она вертелась перед зеркалом и была чрезвычайно довольна собой. Вдруг занавеска за ее спиной отодвинулась и в зеркале возникли странные личности. Маленький толстый человечек, одетый во все черное, лысый с непропорционально длинным носом, коротенькими ножками и ручками, в странных перчатках всего с тремя пальцами. Рядом с ним стояла высокая белая женщина. Вся белая. На руках у нее сидел белый карликовый пудель с какой-то кривой штукой в зубах.

Девушка смертельно испугалась, побледнела и срывающимся голосом произнесла:

– Кто вы?

Толстый человечек гадко улыбнулся большим безгубым ртом и ответил:

– Мы ищем таланты!

Королева сразу пришла в себя и, очаровательно улыбаясь, затараторила:

– Заходите, заходите! Вы знаете, я не просто зажигаю елки. Я еще и актриса...

Носатый вдруг протянул руку к пуделю и начал выдирать из его пасти черную закорючку. Пудель не выпускал ее изо рта и злобно рычал.