Чтение онлайн

Если ты хочешь жить, ты должна знать, какова жизнь…**

Баллада лилась и лилась, наполняя её сердце уверенностью, что она сможет справиться со всеми испытаниями, если не отступит от своих убеждений и того, кем она является на самом деле. Она плакала, но это были очищающие слёзы, смывающие сомнения и проблемы, дающие надежду и вселяющие веру в будущее.

***

Лео бежала на встречу с мужем, и ей казалось, что за время, что его не было, прошла целая жизнь. Она перебирала в воображении все возможные сценарии их встречи: как она скажет, что очень скучала, и попросит не оставлять её так надолго, как заглянет в его глаза и увидит радость от их встречи… Но когда она остановилась перед входом в приёмный холл, придворные фрейлины кинулись поправлять её платье, а церемониймейстер объявил о её появлении: «Королева Леонелла Тоддео Облачная из рода Плинайо!», её сердце кольнула тревога. И не напрасно.

Стоило тяжёлым створкам гостеприимно распахнуться, являя Её Величество собравшимся, первым, кого увидела Лео, вставая из глубокого приветственного реверанса, был король Абрэмо Верховный. Её муж. Она посмотрела ему в глаза, и все её фантазии померкли, а слова застряли в горле. Абрэмо, повернувшись к ней, взглянул на неё так, как в то время когда ухаживал за ней, весь его вид — немного возбужденный, лихорадочный, говорил о том, как сильно он рад видеть свою жену.

И тогда Леонелла поняла сразу две вещи. То, чего она боялась и к чему одновременно с этим стремилась — её первая брачная ночь — произойдет сегодня. И она боится этого человека. Очень. Поэтому её мечущийся в панике взгляд встретился с другим синим взглядом, в который она уже рухнула однажды и теперь всем своим существом стремилась к нему. Матео не сводил с неё глаз, грудь его вздымалась, как после быстрого бега, но он гораздо лучше умел скрывать свои эмоции, казался спокойным, и Лео впитывала в себя его невозмутимость и хваталась за нее, как утопающий за соломинку. И только сейчас она поняла истинное значение баллады, которую Матео посвятил ей. «Твой черёд…»

Теперь её очередь осознать, в какой переплёт она попала. О чём предупреждали её родители, о чём говорил Матео. И ей придётся пойти против своей воли, принести в жертву себя, чтобы спасти других. И ей придётся взять это на себя, и как-то попытаться не потерять то, кем она является. Почти не выполнимая задача.

Огромные дубовые двери зала медленно захлопнулись, как показалось Лео, с оглушительным грохотом. Словно это были двери её персональной золотой клетки.

________________________

* Helloween — Where The Rain Grows

** Helloween — Your Turn

— Эй, Матео! — он почувствовал мощный толчок в плечо и, чуть не навернувшись с лавки, еле-еле продрал глаза. — Вставай, король приехал!

Сон слетел с менестреля мгновенно. С тех самых пор, как у королевы возникла идея сбегать из замка и прогуливаться в одиночестве, Матео взял за правило ночевать в конюшне, и не прогадал. Ему удавалось не выпускать Её Величество из вида, даже несмотря на то, что Леонелла умела самостоятельно запрягать лошадей и совершенно не желала вписываться ни в одни из существующих рамок.

Матео, на ходу собирая свои вещи, влетел в каморку, в которой жил, когда король величественным жестом отпускал его из замка или когда отсутствовал. Менестрель облачился в свою привычную аляпистую одежду, впрочем выстиранную заботливыми придворными служанками. О, да, служанки его любили — всегда оставляли кусочки получше с кухни и одежда его всегда была вычищена и опрятна. А он в свою очередь развлекал и ублажал их, как мог.

Матео схватил банджо и колпак и бросился через весь двор в приёмный холл, чтобы к тому времени, когда король спешится и прибудет в замок, уже быть там, готовый развлекать своего короля. Со всей этой суетой ему даже несколько минут удалось не думать о королеве. Но когда Абрэмо ввалился в зал и принялся приветствовать и трясти своих подданных, слишком громко хохоча, Матео понял, что несмотря на ранее утро, Его Величество уже принял на грудь, и Леонелла сейчас увидит его… в таком виде. Хотя, если она и удивится, то виду не подаст, но, наверное, ей будет не особенно приятно.

Менестрель не переставал удивляться этой женщине. Он долго не желал признаваться себе, что она покорила его с первого взгляда, с той самой минуты, когда он, перехватив поводья ее лошади, спас Леонеллу от печальной участи. А ведь он видел её раньше. Хорошо запомнил девушку, которая прибыла в замок в обществе своих пятерых сестер — семейство Плинайо вообще трудно было не заметить, — и отказывала всем кавалерам, приглашающим её на танцы, а потом и вообще пропала. Матео тогда проследил за ней, ему стало любопытно — что может предпочесть юная герцогиня веселью во дворце, и немного тревожно — не вынюхивает ли она что-то, не замышляет ли?

Оказалось всё удивительно и даже несколько скучно — Леонелла нашла библиотеку и застряла там надолго. Матео тогда ещё подумал, что такая ревностная тяга к знаниям не доведёт её до добра.

Так и вышло. Матео не узнал её в тот самый миг, на охоте. Долго присматривался к ней, но осознал, что это та самая юная герцогиня, только когда она лечила его, а потом нашёл коробочку с мазью и понял, что она не зря читала свои книжки. Но уже в тот момент, когда она невесомо гладила его по волосам, а он то выныривал из темноты, то погружался обратно, Матео, несмотря на боль и жар, понял — он пропал. Она казалась ему самой прекрасной из всех женщин, которых он знал или видел в своей жизни.

Её светло-карие глаза были похожи на янтарную еловую смолу, застывшую и золотящуюся в лучах заходящего солнца. От её кожи веяло нежной свежестью, как от летнего ветра на лугу. И сама она вся была такая миниатюрная и трогательная, что хотелось немедленно избавить её от всех невзгод, особенно от тех, которые она сама на себя взваливала. Чего стоит только эта её идея лечить солдат — Матео тогда всю голову сломал, как оставить это в тайне, как сделать, чтобы её никто не узнал и не обидел. Она, почувствовав в нём едва ли не единственного невраждебного человека в своем окружении, задавала много вопросов, просила помочь, если в чём-то сомневалась, а самое главное, ей действительно было интересно всё, что он скажет. Она интересовалась его прошлым, происхождением, никогда не смотрела на него, как человека второго сорта только потому, что он безроден. Матео приходилось часто одёргивать себя, когда он хотел назвать её просто по имени или пошутить только затем, чтобы услышать её смех. Когда он касался её, совершенно невзначай, то он чувствовал одновременно острое желание и сковывающий страх от того, что не сможет этого скрыть. Потому что он не должен испытывать и доли тех чувств, которые были ему неподвластны. Но несмотря, на это, он ревностно следил за каждым её шагом, проваливаясь в невообразимые чувства к этой женщине с каждой следующей минутой всё глубже.

И в то же время он понимал, что она так же далеко от него, как россыпь звёзд на ночном небосклоне. Она попалась в ловко расставленные королём сети, выбраться из них не сможет и, несмотря на весь свой ум и знания, погибнет в этой роскошной клетке. Видит Бог, он пытался её уберечь, предупредить, открыть глаза, но…

Только сейчас, когда она вошла в распахнутые двери огромного зала, в своем роскошном платье, которое примерила специально для мужа, когда взглянула на прибывшего в замок Абрэмо, она все поняла. Матео увидел это по тому, как кровь отлила от её лица, как она растерянно заморгала, стоило ей только подняться из реверанса, и встретилась взглядом с ним, Матео. Он видел, что только сейчас она поняла весь ужас своего положения и постарался вложить в свой взгляд всю свою уверенность и спокойствие. «Не здесь. И не сейчас, прошу. Не выдавай себя, не дай ему повод! Он не пощадит никого, даже тебя. Ты сильная, ты справишься!»

И к своему облегчению, Матео увидел, что королеве удалось взять себя в руки. Она мило улыбнулась Абрэмо, когда он развязно прокричал: «А вот и моя Лео, моя дражайшая королева!» и бросился к ней, распахивая объятия. Она прильнула к его щеке в приветственном поцелуе и смущенно покраснела, когда король отстранил её от себя, придирчиво рассматривая.

— Вы великолепно выглядите, моя дорогая! — громко провозгласил он. Леонелла что-то ответила ему, Матео не смог разобрать. У него заложило уши и стало трудно дышать. Он и подумать не мог, что вид обнимающейся королевской парочки будет ему столь болезнен и неприятен.

Тем временем Леонелла кланялась и улыбалась вельможам, стараясь сохранить лицо, когда Абрэмо ни на секунду не выпускал её из объятий. Король крикнул музыкантам, чтобы играли музыку и первым закружил Лео в танце. Она была безупречна. Поддерживала каждую его безумную идею, танцевала с ним и улыбалась, наверное, в тайне надеясь измотать его, чтобы он устал и успокоился.

— Устроим бал, прямо сейчас! — не унимался Абрэмо. — Несите явства, музыканты — играйте! Всем, всем веселиться!

Он совершенно бессовестно лапал свою жену на глазах у всех, а она только улыбалась, время от времени закусывая губу в отчаянном жесте, но позволяла ему всё, не желая спорить. Матео, глядя на все это, скрипел зубами, но понимал — что бы он ни сделал, это не поможет, только приведет его на конюшню на свидание с кнутом. Матео не боялся боли, и плевать на долго не заживающие рубцы, но пока он будет валяться на конюшне и приходить в себя, Лео останется здесь совсем одна, среди враждебных вельмож и… с Абрэмо.