Чтение онлайн

— Что же ты хочешь? — спросил обиженный Санаев.

— Чтобы на эти данные обращали внимание в последнюю очередь. Есть более подозрительные факторы.

Константин Дмитриевич придирчиво посмотрел на Турецкого:

— Откуда они появились?

— Из разговоров с пострадавшим Свентицким. Это и месть обиженных сослуживцев, и имеющийся в его коллекции дорогой экспонат, пропавший из краеведческого музея, и — что меня особенно настораживает — суета вокруг обещанного для его фонда помещения в центре Москвы. Маловероятно, что сержант имеет отношение к покушению. Траектория его жизни совершенно иная. Когда вы, — он обернулся к Санаеву, — разберетесь со вторым покушением, с раненым, этим вашим вневедомственным охранником, сами убедитесь, насколько я прав.

В мае прошлого года Сергей Легостаев отвез своих друзей — школьного товарища и его жену — в деревню. Те купили по дешевке домик во Владимирской области, за триста с лишним километров от Москвы. Добираться туда на общественном транспорте крайне неудобно что на автобусе, что на поезде — все с пересадками, да не с одной, и нужно сто раз изучить расписание, чтобы не куковать слишком долго на пересадочном пункте. Тем более, трудно ехать в мае, после зимнего перерыва, когда нужно брать с собой много вещей. Своей машины у них не было, и Сергей охотно отвез хороших друзей. Тем даже просить не пришлось, сам вызвался. Заодно побыл там денька три, подышал свежим воздухом. Мог еще оставаться сколько угодно, да он не большой любитель деревенской жизни. Носить дрова, топить печку, таскать воду то для поливки, то для бани… Самое противное для него — это копать грядки. Но ведь не сидеть же в холодке сложа руки, когда хозяева в поте лица горбатятся на огороде. Не в его это характере. Помогал чем мог, а через три дня с плохо скрытым удовольствием уехал.

Из деревни Сергей выехал рано утром, когда солнышко еще не припекало. До основной магистрали, Нижегородского шоссе, нужно было проехать километров пятьдесят. Дорога пустынная, воздух свежий, птички чирикают, на березах появились маленькие изумрудные листочки. Красота!

Где-то на полпути к шоссе дорога круто загибалась направо. Сергей повернул и увидел, что возле обочины застыл синий «жигуленок», а возле него с мольбой во взоре стоял пожилой мужчина. Крышка капота поднята, видимо, с машиной случилась беда. В этой глуши можно до вечера простоять, проезжающих мало. И потом, нужно не просто остановить проезжего. Желательно, чтобы человек разбирался в машинах: вдруг сложная поломка, требуется поставить диагноз. Тут Легостаеву равных было мало. Кончил автомеханический техникум, служил в автовзводе. В машинах от него секретов нет.

Сергей подъехал к обочине, подал задом поближе к «жигуленку». Запыхавшийся мужик тут же подбежал к нему:

— Выручите, пожалуйста! Что-то произошло с тормозной жидкостью. Вдруг педаль стала проваливаться, на табло загорелась красная лампочка…

— Сейчас поглядим.

Когда Легостаев приближался к машине, из нее вышла молодая женщина в белой блузке и шортах. Для жены вроде бы слишком молода — мужику примерно полтинник, ей раза в два меньше. На дочку не похожа — тот темный, глаза карие, она же блондинка с большими светло-серыми глазами. Очень симпатичная. Ноги, правда, чуть полноваты, но все равно — эффектная женщина.

Мужчина еще продолжал что-то говорить о тормозной жидкости, а Сергей уже заметил, что перегорел провод реле, и перебил его:

— У вас же вдобавок габариты не горят.

— Ой, — водитель всплеснул руками, — об этом я уже не заикаюсь. Мне бы с тормозами разобраться.

— Давайте нож, плоскогубцы, — потребовал Сергей. — Пока делаю свет, рассказывайте, что случилось с тормозной жидкостью?

Он зачистил перегоревший провод, аккуратно взял в зажим и поставил на место. Две минуты — и со светом полный порядок. Пощупал снизу бачок для тормозной жидкости. Так и есть, отломился один из патрубков. Тонкий, из пластмассы, которая от соседства с горячим двигателем становится хрупкой.

А дорога тут — колдобина на колдобине, как будто сплошь едешь по «лежачим полицейским». Ничего удивительного, что от непрерывной тряски трубочка отлетела.

— Вы куда едете? — спросил Легостаев.

— В Коленовск, — ответил мужчина и кивнул на свою спутницу: — Дочке завтра нужно на работу, поэтому возвращаемся.

Значит, все-таки дочка. Сергей пожалел, что он не может, как некоторые, легко знакомиться с женщинами. Не спросишь же у нее телефон в присутствии отца!

— У меня для вас два известия, — сказал он, — приятное и неприятное. Начну с приятного — до Коленовска вы доедете. Поставлю заглушку на один контур, и доедете. Если не будете слишком быстро гнать и слишком резко тормозить. Ну а в городе придется отправиться в автосервис.

Сказав это, Легостаев принялся строгать подвернувшуюся под руку сухую ветку, чтобы сделать затычку.

— Ну а неприятное какое? — спросил после паузы мужчина.

Блондинка засмеялась:

— Папа, сказано же тебе, что придется ехать в автосервис. Разве это приятно?

Когда Сергей закончил манипуляции с машиной, мужчина достал бумажник:

— Вы столько времени потратили на нас. Сколько я вам должен?

— Уберите ваш кошелек. Об этом и речи быть не может. Все автомобилисты помогают друг другу. — Легостаеву очень не хотелось так сразу расставаться с симпатичной блондинкой. — Я подумал, имеется еще один вариант. Когда выезжаешь на трассу, там, у перекрестка, есть магазин запчастей. Давайте остановимся. Если у них будет продаваться бачок, я сразу его вам поставлю. Чтоб уж вам ехать совсем спокойно.

— Неудобно вас задерживать. Вы же, наверное, торопитесь.

— Особенно мне торопиться некуда.

К магазину Сергей подъехал раньше «жигуленка». Зашел, посмотрел — все есть: бачок, хомутики, хорошая тормозная жидкость. Когда его «подопечные» подъехали, он сказал мужчине, чтобы тот покупал детали. Надеялся, пока тот ходит, поговорить с дочкой. Однако неопытный водитель боялся что-нибудь перепутать и попросил Сергея пойти с ним. Пришлось согласиться.

Закончив ремонт, Сергей попрощался. Отец и дочь горячо благодарили своего спасителя, сокрушались, что тот не соглашается взять деньги. Однако Легостаев был непреклонен, уехал. Вскоре он ругал себя последними словами. Ведь можно было сказать, что у «жигуленка» есть какие-то сложные неполадки, с ними не всякий справится, он приедет в Коленовск и починит, диктуйте адрес. Но это уже была, как говорят французы, смелость на лестнице. Упущенных возможностей не вернешь. Так он всю дорогу и думал о сероглазой блондинке, вспоминал милое лицо. Вспоминал и назавтра, и во все последующие дни. А когда через неделю вышел утром из дома, увидел ее, сидевшую на скамейке, напротив подъезда.

Обстоятельства складывались таким образом, что Плетневу, как и его коллегам, тоже пришлось отправиться для беседы к Свентицкому в госпиталь. Антон совершенно не знал, с какой стороны подступиться к поиску пресловутых рейдеров, о которых рассказал помощник Андрея Владиславовича. Публика, судя по всему, серьезная. Сейчас какую газету ни раскроешь, можно постоянно встретить материалы об отборе имущества, о поглощении компаний. Это их типичные дела.

На этот раз пропуск для сотрудника «Глории» был заранее заказан, и Плетнев миновал проходную без эксцессов.

Свентицкий по-прежнему лежал в той же палате на четвертом этаже. У дверей дежурили двое охранников. Антон сразу заметил изменения, произошедшие со времени его предыдущих визитов в госпиталь, — на окне в конце коридора установлена металлическая решетка. Ее еще даже не успели покрасить. Очевидно, преступник забрался по старому высокому тополю, росшему рядом. Некоторые сотрудники больницы предлагали спилить дерево. Однако директор, фанатичный любитель живой природы, предпочел поставить решетку.

Следователи военной прокуратуры предполагали, что преступник намеревался убить охранника, затем вбежать в палату и убить генерал-лейтенанта. Оставалось непонятным, как этот киллер собирался отсюда выбраться. Ведь уже после первого выстрела все были подняты на ноги. Так или иначе, тому удалось ускользнуть, не оставив никаких следов, кроме пули от пистолета ТТ, которую извлекли из груди Качелина. Олег Валентинович находился в этой же больнице, состояние его оставалось тяжелым. Однако выводы врачей были оптимистичны — выдюжит майор, будет жить.