Чтение онлайн

— В какую сторону шли собеседники?

Мужчина показал рукой:

— От улицы. Я уже возвращался домой, а они шли туда. Слов отсюда я расслышать не мог. Тем более что высокий говорил тихо.

— И Козорезов не громко?

— В тот момент Сергей Иванович вообще молчал. Мне показалось, что он держится несколько напряженно. Будто ему не нравилось, что говорил знакомый. Конечно, я не придал этому значения, мое-то какое дело? Если бы знать, я бы пошел за ними следом.

— А вы думаете, что это не несчастный случай?

— Трудно сказать. Но выглядит подозрительно.

— Вы в какое время их видели?

— Примерно в это же, как сейчас.

Было без четверти десять. Поблагодарив мужчину за ценную информацию, Александр Борисович еще минут двадцать покрутился по парку, однако ничего нового не выяснил. После этого он направился к козорезовскому дому. Подумалось, если этот тип убил Сергея Ивановича, то мог вытащить у погибшего ключи и забраться в его квартиру. Возможно, тогда кто-нибудь из соседей Козорезова случайно видел незнакомца в подъезде.

Давненько Турецкому не приходилось заниматься такими муторными вещами. У «важняка» в подчинении было достаточно людей, чтобы дать соответствующее задание. И вот сейчас он опять, как в молодости, ходит по квартирам в поисках свидетелей. На какое-то мгновение Александр Борисович почувствовал себя начинающим следователем. Однако тут некстати разболевшаяся нога вернула его к действительности. В молодости о здоровье и думать не думал. А теперь… Он даже остановился между четвертым и пятым этажами, чтобы перевести дух. В это время из одной квартиры вышел парень, чтобы выбросить в мусоропровод пакет. Представившись, Турецкий спросил, не видел ли тот в день гибели Сергея Ивановича в подъезде постороннего человека.

— Видел, — подумав, ответил парень, — только мельком. Я как раз открыл дверь, а тут спускался незнакомый мужчина и был аккурат на нашем этаже. Мне показалось, что при моем появлении он ускорил шаги. Я только запомнил кожаную куртку…

— Какого цвета?

— Коричневая. А лица почти не видел, он даже на меня не посмотрел.

— У него бородка была?

— Кажется, была. Короткая.

— Какой возраст приблизительно?

— Не могу сказать, плохо разбираюсь в этом. Думаю, между тридцатью и сорока. Может, если бы я его увидел, то вспомнил бы. А так… — С виноватой улыбкой парень развел руками.

— Вы и так помогли мне гораздо больше, чем думаете, — успокоил его Турецкий.

…Меньше всего московские сыщики ожидали услышать от Вертайло про Виктора Гайворонского. Им казалось, что жизненные траектории этих людей не пересекаются. Судя по словам Андрея Владиславовича, слишком у них разная, как сейчас говорят, ментальность. Гайворонский интеллигентнее, Вертайло попроще. Служили они вместе совсем недолго, чуть больше трех месяцев. Обычно за такое время прочные приятельские связи, продолжающиеся на гражданке, не устанавливаются. Если же так получилось, то вырисовывается вполне ясная картина. Не окончательная, однако исключающая другие версии.

Щеткин позвонил в Самару Александру Борисовичу и все рассказал. Турецкий считал, что одному ехать на встречу с Гайворонским опасно:

— Судя по всему, непредсказуемый тип. Возможны эксцессы.

— Даже средь бела дня? — засомневался Петр.

— Роли не играет. Маленький поселок, все там свои, а ты чужак. Только раз уж Плетнев занят, тебе перво-наперво обязательно нужно заручиться поддержкой местной милиции.

— Ну, это я и так собирался сделать. Вдруг у них что-нибудь есть на него.

— Правильно. Когда поедешь?

— Мне удобней в субботу. Раньше не смогу.

— Валяй. Потом обсудим.

Щеткин выехал рано утром. Знал, что в дачный сезон через час-другой на выезде из города образуются невероятно большие пробки, особенно в Балашихе, через которую лежал его путь. По дороге он отметил, как рано нынче стал просыпаться город. Всего шесть утра, а уже многие магазины работают, на остановках толпится народ, на кольцевой много машин. До перестройки в такую рань все было закрыто, народу и машин мало, автобусы ходили пустые.

В Балашихе Петр Ильич сравнительно удачно проскочил страшную череду тамошних светофоров, у которых, казалось, имелся всего один цвет — красный, так долго приходилось стоять перед ними, и теперь уже ехал спокойно. Дорога широкая, грузовиков по выходным мало, Щеткин ехал по правой полосе, никого не обгонял. Было тепло и пасмурно, водителям, ехавшим на восток, как он, это на руку — солнце не светит в глаза. По пути сравнивал цены на бензоколонках, видел, как они уменьшаются по мере удаления от столицы. Заправился один раз, когда съезжал с Нижегородского шоссе, сворачивая на Зеркаловку. Оттуда до нее оставалось всего ничего, меньше двадцати километров.

Отделение милиции Щеткин отыскал без особых проблем. У кого ни спросишь дорогу, все знали, где оно находится. Находилось же оно на отшибе поселка. Одноэтажное каменное здание в сосновом лесочке. На крыльце стояли три милиционера в форменных рубашках с короткими рукавами, покуривали. Представившись, Щеткин спросил, где сейчас начальник. В это время возле отделения остановился старый «жигуленок», из которого вышел милицейский капитан — гладко выбритый, с еще влажными после купания в речке или под душем волосами. Без лишних разговоров он сразу провел москвича к себе в кабинет, усадил, предложил кофе.

— Вы приехали к нам по делу?

— Да. Мы ведем сейчас расследование покушения на одного генерала. Среди прочих фигурантов нас заинтересовал его бывший однополчанин, ваш земляк Виктор Гайворонский. Ничего конкретного пока сказать не могу — ни хорошего, ни плохого, все нужно выяснить на месте. Это цель моего приезда. Его фамилия возникла неожиданно в процессе следствия.

Пока Щеткин говорил, начальник стоял возле маленького столика, включил электрический чайник, насыпал в чашки растворимый кофе, достал сахар. Только когда Петр сделал паузу, он сказал:

— Так ведь Виктор погиб.

— Неужели?! — вырвалось у Щеткина. В этом восклицании мелькнула тень настороженности и подозрения, которая возникает у любого сыщика, когда подозреваемый вдруг погибает. В голову сразу приходит мысль, что он убран как нежелательный свидетель. А о чем еще можно думать, если гибнет тридцатипятилетний мужчина? Однако рассказ начальника милиции заставил посмотреть на все происходившее с другой точки зрения.

…В этом году в начале июля дни стояли сухие и жаркие, земляники уродилось видимо-невидимо, уже и черника пошла. В отличие от жены, Виктор типичный «жаворонок». Вставал очень рано и шел за ягодами. Через час-другой возвращался с полной банкой. Жена просыпалась, а перед ней уже красовалась тарелка земляники и черники, ягоды залиты молоком, плавают в нем. Красота — хоть делай фотографию для кулинарного журнала. Муж знал, что это для его Лидочки самый лучший завтрак.