Чтение онлайн

Пусть же Божья благодать позволит нам прощать, как истинным христианам, и пусть наше прощение будет свидетельством преображающей любви Христа в нашей жизни. Аминь."

Гвоздь бесшумно падает на землю, а Мия дрожащей рукой тянется к небольшому полену и поджигает его конец. С таким факелом она, время от времени оборачиваясь и косясь на спящего разбойника, доходит до конюшни — и швыряет его в один из стогов сена.

Вмиг солома, сено и дерево вспыхивают, и жадные языки пламени принимаются пожирать здание вместе со всем, что там было: небогатым скарбом, упряжами и оружием; коней, к счастью, там не оказалось.

Пусть думают, что ничему там уже не спастись. Пускай считают, что сгорела там и она.

И устроила диверсию уроженка германских земель как никогда вовремя: вдалеке послышался топот копыт, оповещающий о возвращении в лагерь Инга и его пособников. Хромая и стискивая зубы от боли, бывшая рабыня прошла по пустынным улицам города с полверсты, прячась от каждого скрипа и укрываясь в тенях, и остановилась посреди дороги с обречённо опущенной головой...

Навстречу ей двигался большой, в три десятка человек, вооружённый до зубов отряд.

* * * * *

4) Эйнхерии — в скандинавской мифологии лучшие из воинов, павших в битве, которые живут в Вальхалле. В Вальхалле эйнхерии постоянно тренируются и сражаются друг с другом.

5) Йоль (др.-сканд. jol, др.-англ. geol) — праздник середины зимы у исторических германских народов, знаменующий самый короткий день в году и самую длинную ночь.

ГЛАВА XIII: ЧЕЛОВЕК ?

? bi? on myrg?e his magan leof

sceal ?eah anra gehwilc o?rum swican,

for?am dryhten wille dome sine

?aet earme flaesc eor?an betaecan.

Человек — счастлив, родне своей люб,

но должен каждый прочих покинуть

потому, что волей Господа, его повелением,

эта жалкая плоть земле будет предана.

— Я... — сжал руки в кулаки Свенельд, пылающий от гнева и обиды — на себя. За то, что потерял двоих преданных ему воинов, храбрых и совсем ещё молодых. За то, что не предугадал коварных ловушек врага. — Я не позволю ему забрать кого-то ещё!

— Тогда следует быть осторожнее. Волчья яма далеко не последний сюрприз, который этот трёхпалый пёс мог нам оставить, — Варди посмотрел на одного из воинов, что обошёл ловушку с трупами товарищей и остановился у двери в особняк. Старый корабел помотал головой. — Не открывай её. По крайней мере, не таким способом. Дай-ка подумать...

Плотник нахмурился и торопливо отвёл взгляд от проткнутых кольями товарищей: едва ли он хотел, чтобы кто-то повторил их участь. После нескольких минут раздумий его, наконец-то, посетила нужная идея.

— Верёвку, — отдал приказ мужчина и тут же получил в своё распоряжение необходимый предмет.

Как следует обмотав ей древко, он проверил надёжность сооружённого гарпуна, после чего встал в полный рост. Варди прищурился, целясь прямо в центр двери, и одним точным броском метнул копьё вперёд; его остриё с громким треском вошло в дерево и застряло в нём наполовину.

— Отойдите, — жестом велел разойтись дружинникам Свенельд и кивнул старому морскому волку.

Тот ухватился за верёвку и резко дёрнул, отчего дверь со скрипом открылась... и оттуда на всех воинов снаружи посмотрели злые, налитые кровью и яростью глаза. Крупные влажные ноздри, небольшие уши, чёрного цвета шерсть и слегка изогнутые, похожие на вилы рога — любого шагнувшего за порог дома, на крыше которого развевался флаг бастарда, ждала бы верная гибель.

Животное несколько секунд не сводило взгляда с людей, а затем, мотнув головой и издав какое-то низкое, утробное мычание, бросилось вперёд. Могучее тело зверя с острыми рогами и покатой спиной, состоящей как будто бы из одних только мышц, в своём прыжке на мгновение зависло в воздухе, но под действием силы тяжести тотчас же рухнуло вниз и приземлилось на левый бок.

Теперь окраину Эгерсунна пронзило совсем другое мычание — протяжное, мучительное и острое, точно такое же, как и боль бьющегося в агонии существа. Всего пары локтей не хватило рогачу, чтобы перемахнуть через усеянную частоколом острых пик яму, и это расстояние стало спасением для отряда Свенельда.

— Сукин сын! — только и смог выругаться Йохан.

Дождавшись, когда грудь животного перестанет шевелиться и оно навсегда затихнет, Варди склонился над ловушкой и внимательно осмотрел быка. На боках его виднелись разрезы, оставленные не то кинжалом, не то мечом; вокруг самих ран можно было заметить сероватые кристаллы соли.

— Его мучили. Сознательно готовили к тому, чтобы сделать живым воплощением ярости и смерти... — процедил сквозь зубы корабел, сочувствуя несчастному быку.

— Но это самоубийство! Вол не станет терпеть истязаний... — поспорил с отцом Йохан, но не договорил: сразу за дверью в полутьме на полу лежала пара мужчин, затоптанных животным.

— Он и не терпел. Значит, Трёхпалый жертвует своими наёмниками не только в бою, но и вот так... Просто ради вероятности гибели кого-то, кто решит зайти в этот дом? — насупил брови Свенельд.

— Не просто дом... — вздохнул Варди и показал на стяг с вписанной в окружность уродливой рукой. — Само это место — тоже ловушка, не думаю, что Трёхпалый здесь, не стал бы он соседствовать с умалишённым взбесившимся зверем. Его флаг — всего лишь приманка, настоящая ставка где-то в другом месте.

— Обыщите на всякий случай всё внутри, но — непременно будьте осторожны, — приказал хирдаманнам Свенельд и прикусил нижнюю губу до крови. — Снова он нас перехитрил и обыграл!

— По крайней мере, мы сейчас живы, — поёжился от холода Йохан. — Будем надеятся, что боги уберегут от смерти и Гуду с Сигурдом.

* * * * *

Порывы метели швыряли в неё мелкий и колючий снег, который обжигал кожу и бил по глазам, но Мия не обращала на это никакого внимания. Обречённая, она так и осталась стоять посреди улицы и со стеклянным взглядом смотреть на группу из вооружённых мужчин, что двигались в её сторону.

Это конец.

Инг Трёхпалый нашёл её, несмотря на казавшийся удачным побег.

И что он с ней сделает, то наказание, которое придумает — оно будет страшнее смерти, которая покажется лёгким путём, спасением и избавлением от страданий.

Девушка сокрушённо закрывает глаза, и в этот самый миг из толпы воинов выбегает один, высокий, темноволосый и бородатый.

Сигурд, сын Атли, ярл Хордаланна!

И минуты не проходит, как мужчина закутывает несчастную, продрогшую до костей и испуганную, в меховую шубу и прижимает к себе. Крепко. Сильно. И... тепло?

В голове всё перемешалось, всё перепуталось.