Чтение онлайн

— Может, тогда мне… — начала неуверенно.

Рагнар обрубил на корню:

— Даже думать не смей! Во-первых, ты не должна жертвовать собой. Во-вторых, ты не обманешь древних духов, они ощутят твою ненависть к алэру, и тогда твоя жертва будет просто бессмысленна.

— И что делать?

— Просто оставь эта Аристиду. Всё. Закрыли тему! Продолжим урок.

* * *

Раскаленный воздух обжег легкие, стоило лишь сделать первый шаг вниз по каменистому склону. Но я продолжила спускаться.

Лавовое озеро манило… И дело было не только в его зловещей красоте, в пляшущих отблесках пламени на стенах пещеры. Дело было в нем.

Аристид.

Он стоял там, в самой сердцевине адского пекла, словно изваяние, выточенное из света и тени. Высокий, стройный, его обнаженное тело — совершенство линий и пропорций. Даже на таком расстоянии я видела, как по бронзовой коже алэра пляшут огненные узоры, как они извиваются, словно живые существа, выжигая его изнутри. Проклятье. Мое проклятье…

С каждым шагом камни под ногами становились горячее, жар от лавового озера обжигал кожу, проникал под одежду, словно тысячи раскаленных игл. В ноздри ударял густой, приторный запах примул, сплетающийся с серой…

Я заметила алтарь… Тот самый. Он стоял на противоположной стороне озера, в тени. К нему подошла словно в забытьи. Пальцами коснулась густого, бордового бархата, и в голове вспыхнула картинка… Аристид, властный и нежный, опускается на колени. Его горячее дыхание опаляет кожу моего живота, губы оставляют влажные дорожки по бедрам. Я вижу его глаза, полные желания, когда он поднимается выше, к моей груди, к шее… Как он сжимает мои плечи, а я запрокидываю голову, отдаваясь во власть момента. Он шепчет что-то на древнем, забытом языке, и от этих слов по телу пробегают мурашки. Я чувствую его силу, мощь, голод, и этот голод эхом отзывается во мне. Я представляла, как лежу на этом алтаре, поддавшись ласкам ёрума, его поцелуям, его жажде. Как он рисует на моей коже узоры, заставляя задыхаться от возбуждения. Аристид Рэвиаль — мой дьявол, мой искуситель, моя погибель…

— Что ты здесь делаешь? — голос алэра вырвал меня из плена фантазий, как холодный душ. Я вздрогнула, словно проснулась от глубокого сна, и обернулась.

Из глубин лавового озера, словно из самого ада, к алтарю приближался Аристид. Каждое движение было отточено, грациозно и смертельно опасно.

Он был великолепен. Идеальное тело, напряженные мышцы, совершенные линии… Черные узоры проклятия, словно татуировки, обвивающие его тело, пульсирующие жаром.

Я замерла, не в силах оторваться. В облике ёрума было что-то демоническое, пугающее и завораживающее одновременно. И я, словно мотылек на пламя, не могла устоять перед этим притяжением.

Алэр приближался, и с каждым шагом сердце билось быстрее и быстрее. Кровь приливала к лицу, а дыхание становилось прерывистым. Желание переплеталось со страхом и благоговением.

Аристид остановился.

Сердце забилось чаще, во рту пересохло. Я сделала шаг вперед, почти неосознанно. Пальцы дрогнули, желая прикоснуться к нему…

Я подняла руку и осторожно коснулась одного из узоров на его плече.

Аристид вздрогнул и посмотрел на меня.

— Тебе больно?

— Очень, — ответил с тенью ехидства.

Я не убрала руку, провела пальцем по изгибу узора, медленно поднимаясь к шее. Алэр замер, не двигаясь, словно боялся нарушить хрупкий момент. Скользнула к ключицам и ниже, исследовала каждый сантиметр его кожи, запоминая каждый изгиб, каждую линию. Тихо прошептала:

— Злой король оказался совершенно не злым…

Аристид близко… Настолько близко, что я могла видеть каждую ресничку на его веках.

Он слегка приоткрыл губы, судорожно выдыхая, и я в этот миг почувствовала непреодолимое желание коснуться его губ своими.

— Злой король?!

Улыбнулась.

— Знаешь, когда я жила в Ладэтхейме, папа много рассказывал о проклятом правителе мёртвых земель… Жестоком, беспощадном, лишенным чувств.

— И? Я такой, маитэа?

В глазах ёрума бушевала буря — страх, желание, боль…

— Ты совершенно другой, Аристид. Несмотря на все мои обидные слова и выходки, ты ни разу не сделал мне больно. Оберегаешь. По-своему, конечно, но всё же… А еще — снова и снова берешь на себя невыносимую боль Эдильборга, лишь бы никто не пострадал. — Я чувствовала, что тону, теряю контроль, но не могла и не хотела сопротивляться. — Поступок истинного алэра…

Пальцами скользнула вниз, к его груди, очерчивая контуры проклятых узоров, словно пыталась прочитать их, понять смысл.

— А еще… — сглотнула сухим горлом, — я хотела извиниться за то, что утром…

— Тише. Давно простил.

Воздух накалился до предела.

Я подняла руку выше, к лицу. Кончиками пальцев коснулась щеки, провела по линии челюсти. Аристид закрыл глаза, прижался щекой к моей ладони. Этот маленький жест, такой простой и невинный, пронзил меня до глубины души.

Внутри разгоралось пламя, жаркое и всепоглощающее. Желание захлестнуло, словно волна, сметая все на своем пути.

И не выдержала… Я поцеловала его.

Поцеловала некогда своего главного врага…

Легко, едва касаясь губами. Он ответил сразу же, жадно, резко. Аристид обвил мою талию, притягивая к себе вплотную. Наши языки сплелись в танце, полном страсти и обещаний. Поцелуй… терпкий, как дикий мед, и обжигающий, как лава.

Затем он подхватил меня и уложил на бархат Алтаря Свершения.

Поцелуи становились всё глубже, требовательнее, а руки — всё смелее. Одним рывком алэр разорвал мое платье. Жар лавового озера опалил обнажённую кожу, заставляя покрыться мурашками.

Аристид скользил губами по моей шее, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев. Целовал мои ключицы, спускаясь ниже, к груди. Соски набухли и горели в предвкушении, когда он накрыл мокрым поцелуем один из них, нежно поглаживая языком. Я застонала, запрокинув голову, вцепилась пальцами в его темные волосы.

Он оторвался от моей груди и спустился ниже, целуя живот, бедра, внутреннюю сторону бедер. Каждый поцелуй был откровением, новым уровнем наслаждения, о котором я даже не подозревала…

Затем ёрум замер, поднял на меня взгляд, и я поняла, что дальше отступать некуда. Сердце забилось в горле, и я судорожно вздохнула, когда ощутила между ног его твердую плоть.

Аристид вошёл одним резким толчком. Меня пронзила острая боль. Зажмурилась, готовая закричать, но вместо крика вырвался лишь сдавленный стон. Моя первая боль, моя первая потеря, моя первая близость. Какая ирония! Некогда враг лишил меня девственности, заполнив собой, своей силой, своей сущностью…

Каждый толчок отдавался эхом в каждой клеточке тела. Границы окончательно стирались, превращая нас в единое целое. Боль ушла, оставив лишь пульсирующее наслаждение, нарастающее, как волна, готовая обрушиться.