Чтение онлайн

Словно прочитав мысли, Рагнар Верене оперся ладонями на стол и пояснил:

— Одна очаровательная дева из сокрытого мира покорила чёрствое сердце алэра Эдильборга, он сделал её маитэа, а теперь планирует сделать своей дэмаитэа, а значит, ей жизненно необходимо не только понять, но и изучить все сферы жизни Эдильборга перед тем, как он получит статус алэры.

Пояснения прозвучали заклинанием на непонятном языке…

— А попроще?

— В будущем ты станешь женой Аристида Рэвиаля, алэрой Эдильборга, и ты обязана знать абсолютно всё об огненных землях.

Ошарашенная новостями, я резко поднялась из-за стола. Стол зашатался, а с ним и увесистая стопка книг.

— Я? Женой Аристида? Алэрой Эдильборга?

Рагнар раздраженно поправил книги.

— Чем конкретно ты недовольна, лирэя?

А ничем…

Я вернулась на место, размышляя об услышанном.

Сердце забилось так, словно пыталось вырваться из груди. Аристид хочет сделать меня своей женой? Эта мысль кружилась в голове, как осенний лист в вихре. Женой.

Странно, но новость о женитьбе не вызвала во мне ужаса или отвращения, как я ожидала. Напротив, на губах невольно расцвела улыбка. Радость? Неужели я рада? Абсурд! Но факт…

Рагнар пощелкал пальцами у меня перед глазами. Я моргнула.

— Прошу, лирэя, сосредоточься.

— Хорошо, — кивнула, усаживаясь поудобнее.

Я слушала Рагнара, и его слова текли рекой, наполняя меня новыми знаниями…

Эдильборг, город, выросший из пепла древних легенд, город, где камни помнили шепот алэров и звон мечей. Он рассказывал о его основании, о воле первого правителя, выковавшего порядок из хаоса. Описывал свод правил, законы, выгравированные на каменных скрижалях и отточенные веками. Жесткие, но справедливые, они были фундаментом, на котором стоял Эдильборг.

— Есть вопросы? — поинтересовался советник, захлопывая книгу.

— Просьба.

— Просьба?! Какая?

— Расскажи о себе.

Рагнар усмехнулся, садясь напротив.

— Хочешь узнать обо мне?

— Да, мне интересна жизнь моего… «супермена».

Мы познакомились при странных обстоятельствах, но сблизились довольно быстро. За короткое время Рагнар успел стать другом, наставником, спасителем… При этом он ничего о себе не рассказывал, но поступками, в которых рисковал собственной жизнью, доказывал каждый раз, что я безоговорочно могу ему доверять…

— Супермена? Кто это? — посмеялся он.

— Спасатель, — объяснила я. — Не забивай голову. Словечко из… сокрытого мира.

И если честно, я боялась потерять нашу дружбу…

— Интересно. Что ты хочешь обо мне узнать?

— Где ты родился? Кто твои родители? Как ты попал на службу во дворец Огненной короны?!

Рагнар засмеялся, откинувшись на спинку стула. Отбив пальцами по поверхности стола незатейливую мелодию, поведал:

— Я из самой обычной семьи, лирэя. Мать домохозяйка, отец занимается кузнечным делом. Есть сестра. Недавно она вышла замуж за управляющего делами Каменной Гавани. Когда у родителей родилась мглея — то есть, я! — все удивились. С душой ёрума в роду Верене никто никогда не рождался, а тут… — Рагнар пожал плечами. — Моё дальнейшее будущее было предрешено, как и любого другого ребенка-мглеи: когда я подрос, меня забрали в лагерь, где мглей обучали обращению в ёрумов, силе, выносливости. Там я познакомился с Аристидом. Мы быстро сдружились. Когда его отец умер, и Аристид занял место алэра, он потянул меня за собой. Так я стал советником.

— Вы выросли вместе, — удивленно подытожила я. — Сколько тебе лет?

— Тридцать шесть.

— Тридцать шесть?! — громче переспросила, чем вызвала у Рагнара глумливую усмешку.

— Ты так удивилась… Ну да, тридцать шесть. Слишком много или слишком мало?

— Я думала тебе и алэру много лет…

За сотню точно… Но об этом промолчала.

— Алэр на год старше.

— Вот как…

— Ёрумы живут дольше людей, лирэя, но они не вечны. А теперь продолжим обучение.

Я тяжко вздохнула.

— А мне надо учить эллийский?

— Мертвый язык? Ты и о нем знаешь?! Интересно. Но обрадую — нет. Он тебе не понадобится. Вернемся к истории.

Только Рагнар собрался продолжить урок, как по библиотеке пошла легкая тряска. Я подумала, мне показалось. Ну или просто закружилась голова после большого объема информации, но стоило увидеть, как на столе дрожит стопка книг, поняла, что нет… не показалось.

— Что это?! — с замиранием сердца спросила я.

Советник нахмурился, отложил учебник и направился к окну.

— Очередное извержение.

Тряска увеличивалась. Я застыла статуей, пытаясь осмыслить происходящее; старалась сохранять спокойствие. Частично получалось, так как Рагнар, несмотря на землетрясение, оставался непоколебим.

— Это опасно? — вцепилась пальцами в стол.

— Гнев предков всегда опасен, — иронично отметил Рагнар, возвращаясь. — Не беспокойся. Аристид примет их гнев на себя. Не отвлекайся.

Вдруг всё стихло…

Я медленно разжала пальцы, пододвигая книгу к себе и воровато осматриваясь, боясь повторения.

— На себя? Землетрясение связано с Днем Свершения?

— Эмили, — нервно выдохнул Рагнар, демонстрируя всем видом о нежелании поднимать эту тему.

— Расскажи. Я хочу зна… ой!

По земле вновь пошла тряска… Сильная, но короткая.

— Ты в любом случае к обряду не готова. И не будешь готова никогда, — парировал советник. — Женщина, выбранная для ритуала, должна обладать сильным духом, способным выдержать взгляд ёрума, и чистым сердцем, способным принять его тьму. Твое же сердце — пропитано ненавистью. Ты не сможешь задобрить духов предков.

— Без похоти их задобрить никак нельзя? — фыркнула я, вспоминая каким именно «способом» происходит данный ритуал.

— Не похоть, а священнодействие, — поправил Рагнар, — таинство, в котором сплетаются воедино сила ёрума и плодородие женщины. Алтарь Свершения становится центром мистической связи, местом, где реальность истончается, позволяя душам предков обрести долгожданный покой. — Советник вдруг замер, моргнул озадаченно, словно понял, что позволил сказать лишнего. Тема Дня Свершения для Рагнара неприятна, и я понимала почему. Он прокашлялся, взял следующую книгу из стопки, раскрыл. — Пока покоя предков нет, Аристид берет их гнев на себя. Гнев обращается проклятием, расползающимися по телу черными узорами и приносящем муки.

Я отчетливо помнила эти узоры. Чёрные, змеящиеся. Видела их однажды, когда Аристид стоял в лавовом озере, словно покоряя стихию. Тогда они казались мне частью его силы, символом его связи с огнём. Сейчас же я знала, что это клеймо, знак неотвратимой гибели.

Аристид казался жестоким, властным, бесчувственным. И вот, он, оказывается, способен на такую жертву. Неужели я так сильно ошибалась в нем?

Но больше всего поражало другое. Он не давил на меня. Не заставлял участвовать в обряде. Он мог бы приказать, сломить мою волю, использовать свою власть, чтобы заставить повиноваться. Но он этого не делал. Он терпел муки сам, не пытаясь переложить их на мои плечи.