Чтение онлайн

* * *

— Доброе утро, госпожа!

— Доброе утро, госпожа!

В покои пожаловали Лиана и Тая, чуть помедлив на пороге, выясняя, кто из их войдет первой. Устав наблюдать за толканием служанок, первой я пригласила войти Таю, не потому, что выделила её «любимицей», а потому, что заметила в её руках сундук.

Гордо вздернув подбородком, Тая повыше подняла тот самый сундук и подошла ко мне. Хмыкнув, за ней поспешила Лиана.

— Подарок правителя, — объявили девушки в один голос и опустили подарок на пол.

Я раскрыла. Внутри находились удивительной красоты платье, туфли и украшения — серьги, ожерелье, браслет и маска. Служанки напряглись, всматриваясь в мое лицо. Ожидали реакции. Стало неловко, поэтому я изобразила неописуемый восторг.

— А в честь чего?!

Навряд ли за мой отказ вчера…

— Так бал завтра, — ответила Тая.

— Завтра?! Серьезно?

Служанки синхронно закивали.

— Его величество с утра отдал приказ готовиться, — с чувством дела заявила Лиана.

— Что ж, хорошо.

Сегодняшней ночью Северин не пришел.

* * *

Северин выбрал для меня изумительно красивое платье амарантового цвета, с высоким разрезом и россыпью драгоценных камней. Оно идеально подчеркивало линию талии, ложилось по фигуре, как вторая кожа. Волосы были собраны в высокую, замысловатую прическу, а лицо скрывала изящная маска в тон наряду.

Дыхание перехватило, когда я ступила на балкон бального зала, залитого мягким светом сотен свечей, где меня ждал Северин. Высокий, уверенный в себе, в безупречно сидящем черном мундире с серебряной отделкой. Красивый до невозможности.

Он повернулся, когда я приблизилась. Взял мою руку, поднес к губам, нежно коснулся пальцев губами — и посмотрел так, что у меня вспыхнули щеки.

Затем подвел меня к краю балкона, и, едва я увидела толпу внизу, дыхание сбилось от волнения. Сотни гостей, все в масках, наблюдали за нами. Я чувствовала их взгляды — пристальные, любопытные, полные ожидания.

И тогда Северин заговорил. Голос звучал ровно, твёрдо, заполняя собой пространство:

— Сегодня возвращена та, без кого для меня не существовало ни покоя, ни смысла… Эмили Марре, дочь правителя Ладэтхейма! Моя невеста. И будущая жена. Она вырвана из лап чудовищ, из самой глуши мертвых земель! Вновь стоит рядом со мной — живая, сильная, невредимая телом, пусть и измученная сердцем. Я клянусь всем, что никогда больше ни одно чудовище проклятых краев не поднимется в наш мир. Скоро они будут стерты с лица земли!

Толпа взорвалась радостным ликованием. Пронеслись звуки барабанов и фанфар, восторженные крики смешались с аплодисментами, и всё это поднялось к балкону волной оглушительного восторга.

Северин улыбнулся, сжал мою руку крепче и повел по широкой мраморной лестнице вниз, в зал, где нас уже ждали.

Музыка зазвучала вальсом, и, не отпуская, Северин меня закружил. Я танцевала, улыбаясь, позволяя себе поверить, что могу отпустить прошлое ради нового будущего. Смех сам слетал с губ, движения становились легче, и я просто… позволила себе быть.

Постепенно присоединились другие пары. Зал наполнился движением, музыкой, смехом, вихрем красок. А потом — произошел обмен партнерами, обычная формальность, часть танца.

И вдруг я влетела в объятия незнакомца.

Высокого, статного, с черными как смоль волосами, в маске. И глаза… Алые, горящие адским пламенем глаза. Сердце сжалось в ледяной комок. Я знала. Знала безошибочно. Это был он.

Аристид.

Тот, от которого я сбежала. Тот, в которого болезненно, мучительно влюблена. Тот, кто снится мне по ночам.

Я не верила. Нет, это не может быть правдой. Игра воспаленного воображения, жестокая шутка, подстроенная измученной душой — всё что угодно, но не правда.

Незнакомец обхватил мою талию — по телу пробежала дрожь. Я замерла, не в силах пошевелиться, словно парализованная. Потерянная и вновь обретенная. Прикованная к этому мужчине невидимыми цепями, выкованными из моей собственной, болезненной любви.

Он молчал.

Просто смотрел.

И в этом взгляде я видела все: и боль, и гнев, и отчаяние, и… взаимную любовь. Ту самую темную, опасную, одержимую, которая когда-то свела меня с ума.

Музыка продолжала играть, пары кружились в танце, но для меня существовал только он. Мой кошмар и моя мечта. Моя погибель и мое спасение. Мой палач. Зло, которое несколько минут назад Северин поклялся искоренить.

Он наклонился и шепнул на ухо:

— Аитэ аэтиам…

Эллийское признание, словно раскаленный нож, пронзило сердце… Запретные, невозможные слова. И такие желанные. Разрушающие все мои барьеры. Вся моя воля, все мои попытки забыть алэра Эдильборга рассыпались в прах. Господи, я нуждалась в нем… Как воздух, как вода, как солнце после долгой зимы. Я нуждалась в его прикосновениях, в его взгляде, в его голосе.

Аристид кружил меня недолго, всего несколько мгновений, а потом музыка изменилась, и я оказалась в руках Адама. Адам озадаченно моргнул, видя стекающие по моим щекам слезы.

— Настолько рада балу в свою честь?

Я не ответила, озираясь нервно по сторонам в попытках снова увидеть ёрума… Черная маска, алые глаза…

Но Аристид исчез.

— Я… видела его, — шепнула тихо, задыхаясь слезами.

— Кого?

— Аристида… Он… был здесь.

Бал, призванный стать праздником моего возвращения, превратился в пытку. Музыка, взгляды, смех — всё казалось издевкой. Я продолжала упрямо искать Аристида, чувствую его присутствие. Он был здесь, в этом зале, среди этих людей!

— Тебе показалось, — спокойно сказал Адам, аккуратно притянув меня ближе.

Болезненная пульсация пронзала виски, мир вокруг плыл…

— Мне плохо, — прошептала одними губами.

— Пойдем на воздух.

Мы вышли на террасу.

На свежем воздухе действительно полегчало. Ночь была тихой, тёплой, усыпанной звездами, но я не видела красоты — мысли были заняты другим.

— Аристид определенно здесь.

— Алэр Эдильборга — на балу Вилдхейма? — усмехнулся Адам.

— Это был он. Я знаю.

— Даже если так, не пойму, ты напугана или… наоборот, рада? — В его голосе мелькнуло что-то настороженное.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев в саду. Я отвернулась, ощущая, как мужчина смотрит в упор.

— Ты любишь его, да? — спросил тихо.

Стыд и отчаяние сдавили горло. Глаза наполнились слезами. Адам прекрасно знал ответ, и просто ждал, когда я сломаюсь и признаюсь.

И я призналась…

— Да.

Это было как удар. Тяжёлое признание, будто сорванная с груди печать. Я чувствовала себя уязвимой, беззащитной, разоблачённой.