Чтение онлайн

Я поежилась от очередного порыва ветра. Полы свадебного платья печально зашелестели.

— Но со временем… — продолжил Аристид, блуждая по площадке. — Со временем ёрумы отказались от ритуала единения.

— Почему?

— Никто не хотел быть настолько уязвимым, настолько открытым. Страх перед потерей, страх перед болью, страх перед… любовью, оказался сильнее древней традиции. — Алэр сделал глубокий вдох, срывая очередные плети плюща. — Никто больше не хотел связываться настолько сильно. Мы стали обходиться обычными свадьбами, как простые люди. — Аристид повернулся ко мне, в глубине его алых глаз снова забурлила лава.

— Почему мы здесь? — спросила тихо, и задохнулась собственным волнением, когда алэр сделал первый шаг в мою сторону.

Я знала почему.

Чтобы создать ту самую нерушимую, неразрывную связь. Чтобы вдохнуть живительный огонь в древний ритуал, давно преданный забвению. Чтобы истины, которые мы собирали по крупицам каждый на своих дорогах, разом сложить воедино. Чтобы лично, по собственной воле навеки связать себя невидимыми цепями во имя любви.

Я не дрогнула, когда Аристид подошел вплотную и посмотрел на меня с диким желанием с высоты своего роста. Я запрокинула голову, влюбленно рассматривая самого потрясающего мужчину в моей жизни: идеальные черты лица, черные волосы, миндалевидные глаза с радужками цвета лавы. Олицетворение самого Аида, покинувшего свои мрачные владения в желании вернуть и запереть в нем девочку-весну.

— Тебе будет очень больно, Эмили.

Слова Аристида прозвучали эхом в оглушительной тишине, которая предшествовала буре…

Под моими ногами вспыхнули руны.

Грянул гром.

Не просто гром, а раскат небес, словно сам мир затрещал по швам. Эльборг ответил на него утробным ревом, дрожанием земли.

Я оглянулась, ища спасения в небе, но увидела лишь хаос. Молнии разрезали небо, словно клинки, оставляя за собой выжженные следы.

Что происходит?..

Начал меняться Аристид. Я оцепенела, видя, как на его коже проступают древние черные письмена. Они расползались словно татуировки, сплетаясь в причудливый, зловещий узор.

И глаза… Они почернели, став бездонными, словно колодцы. Мне вдруг стало очень страшно.

— Аристид, что… что происходит? — мой голос утонул в раскате грома.

Загорелись письмена на статуях, окружающих площадь.

В ногах и руках вдруг возникло странное ощущение, словно их что-то оплетает, связывает. Черная, липкая сила обволокла меня, сковывая движения. Я попыталась вырваться, дернуться, но тщетно. Хватка становилась сильнее, беспощаднее.

— Аристид… объясни… что происх… — застыла, рассматривая запястье. — Что это? — На моей коже тоже начали проступать письмена. Медленно. Темные, словно выжженные каленым железом. А затем, когда письмена стали совсем черными, меня пронзила дикая, невыносимая боль, и я закричала в этой агонии, но, на фоне рева вулкана и грома, мой крик напоминал слабый писк…

Аристид подошел ближе.

И тогда началась пытка…

— Ты должна разделить мою силу, Эмили.

Боль.

Невыносимая боль.

Крушение всего: тела, души, разума. Сердце сковало резким спазмом. Плоть горела, кости плавились, сознание распадалось на миллиарды осколков. Вены в жилах почернели. Тьма продолжала проникать в меня, заполнять каждую клеточку, вытесняя свет.

И в этот миг, Аристид прижался к моим губам…

Поцелуй боли и наслаждения, удовольствия и пытки, жизни и смерти.

Ёрум прижался, выпивая из меня силу и вливая свою. Сознания смешивались, переплетались, становились единым целым.

И здесь, на фоне бушующей стихии, среди грома и молний, под рев проснувшегося вулкана, началась наша близость. Дикий, первобытный ритуал, акт единения, акт жертвоприношения.

Аристид прижал меня к своему горячему, сильному телу. Поцеловал шею, плечи, спускаясь все ниже и ниже, целуя каждый проклятый узор… Попутно разрывая остатки свадебного платья, некогда предназначенное для «сплетения узами» с другим.

Боль не отступала, но к ней примешивалось странное удовольствие. Чувство, которое я никогда раньше не испытывала. Чувство власти, силы, безграничного могущества.

Он положил меня на черные плиты. Холод камня обжег кожу, но это была лишь еще одна грань безумного ощущения, охватившего меня...

Аристид навис сверху, в омуте черных глаза вспыхнул огонь.

Аристид Рэвиаль, правитель мертвых земель, алэр Эдильборга… он был красив, дик и опасен, словно демон, явившийся из глубин преисподней. И я хотела его. Безумно, отчаянно хотела.

И сегодня сама природа, сами духи древних предков станут свидетелями нашей близости, свидетелями того, как создаются наши узы. Узы, которые свяжут нас навеки.

Аристид вошел в меня.

И нет, он не жалел, не давал привыкнуть.

Он входил сразу глубоко, грубо, властно, на всю длину. Каждый толчок отдавался взрывом боли и наслаждения, разрывающим меня на части. Я кричала, стонала, царапала его спину, пытаясь удержаться на краю безумия.

Вулканы извергали лаву, небо разрывали молнии, земля дрожала под нами, а мы продолжали отдаваться безумной любви…

В этом экстатическом слиянии боли и удовольствия, страха и блаженства я ощущала, как моя личность растворяется, как я перестаю быть Эмили и становлюсь частью чего-то большего.

Тела двигались в ритме вулкана, в ритме грома, в ритме самой жизни…

— Еще… еще…

Мне было его ничтожно мало.

Каждый толчок, каждое прикосновение, каждый поцелуй приближали нас к точке невозврата, к моменту, когда мы станем единым целым.

— Пожалуйста, еще…

Я ходила с ума, теряла контроль.

— Аристид! Ах…

Кричала, стонала, прижималась к Аристиду, пока новые и новые письмена, появляющиеся на коже, отдавались острой болью.

Он двигался быстрее и сильнее, заставляя меня терять связь с реальностью. Я видела вспышки света, слышала голоса, чувствовала прикосновения духов. Я была уже не здесь, не в этом мире, я была где-то в другом месте, где-то между жизнью и смертью, между реальностью и сном.

В момент наивысшего экстаза я почувствовала, как что-то во мне натягивается, а потом ломается, я закричала, протяжно и отчаянно, цепляясь за мужчину надо мной…

— Теперь ты моя…

И я ответила ему, без слов, одним лишь взглядом, полным любви, страха и надежды. Взглядом, который говорил о том, что я готова разделить с ним все, что угодно. Даже тьму.

Мы остались лежать на холодных, черных плитах, в объятиях друг друга.

Мне больше не было больно.