Трон Цезаря
Шрифт:
"Извините?"
«Кальпурния. У неё дома ошивается ещё один гаруспик, который рассказывает ей, в какие дни Цезарю безопасно выходить на улицу, особенно после того, как он перестал нанимать телохранителей. Не то чтобы сам Цезарь обращал внимание на Спуринну, но он сделал его сенатором, поверьте. Этрусский прорицатель в римском сенате! Что бы сказали об этом наши предки?» Цицерон покачал головой.
«По крайней мере, Спуринна происходит из старинного и знатного этрусского рода. Меня раздражают другие новые члены Сената — галлы, я имею в виду. Возмутительно!»
После гибели в гражданской войне стольких видных деятелей Рима ряды Сената значительно поредели.
Чтобы заполнить палату, Цезарь назначил сотни новых сенаторов, вознаградив своих сторонников и союзников, а не только людей римской крови. Примерно половина из восьмисот сенаторов, назначенных Цезарем, жаловалась многим старшим сенаторам, что Цезарь подтасовал шансы, гарантируя, что любое голосование в Сенате будет в его пользу, сейчас и в обозримом будущем. «Как лучше избежать новой гражданской войны?» — спросил меня Метон, защищая
человек, который был его командиром и наставником, а теперь диктатором для всех.
«Значит, вы не верите в гадания?» — спросил я.
«Гордиан, как давно ты меня знаешь? Ясновидение, прорицания, чтение мыслей, гадания, провидцы, предзнаменования и оракулы — ты же знаешь, что я совершенно не верю в подобные вещи».
«То есть ваши рассуждения развенчивают гадание?»
«Безжалостно. Конечно, в конце концов я должен выразить некоторую поддержку этому, как инструменту политической целесообразности, чтобы у нас была государственная религия. Как мы решили это сформулировать, Тирон?»
Тирон цитирует: «Однако, из уважения к мнению масс и ввиду великой заслуги перед государством, мы соблюдаем авгурскую практику, дисциплину, религиозные обряды и законы, а также авторитет авгурской коллегии». Конечно, здесь имеются в виду римские обряды гадания, а не этрусские.
Вот это Цицерон, подумал я, всегда скользкий в словах, будь то спор в суде или написание научного трактата. Он поступал так же, выбирая между Цезарем и Помпеем, дожидаясь последнего момента, а затем вставая на сторону проигравших. Эта ошибка сделала его ещё более осторожным. Чего он на самом деле хотел от меня?
Пока еще не настал момент настойчиво спрашивать его об этом.
«Может быть, нам стоит перекусить?»
«Конечно! О чём я только думаю, заставляя тебя сидеть тут с пустыми руками и голодными желудками! Тиро, ты можешь за этим присмотреть?»
Тиро кивнул и выскользнул из комнаты.
«Ах да, Помпей и его суеверия», — сказал Цицерон.
«Катон был совершенно противоположен. Катон считал гаруспиков людьми совершенно недостойными, да и к тому же нелепыми, особенно с этими коническими шапками на головах…»
Я привел известную цитату Катона: «Когда один гаруспик проходит мимо другого на улице, удивительно, что кто-то из них
они могут сохранять невозмутимое выражение лица».
Цицерон задумчиво улыбнулся. «Увы, бедный Катон, в конце концов ему пришлось не лучше, чем Помпею: войска Цезаря загнали его в угол в Африке, словно хищного зверя, и довели до жуткого самоубийства. Клянусь Геркулесом, я должен включить слова Катона куда-нибудь в трактат». Он потянулся за стилосом и табличкой, но тут же отложил их. «Ах, я забыл об одной из главных причин, по которой хотел увидеть тебя, Гордиан, — поздравить тебя».
«Зачем?» Мне казалось, что в последнее время я почти ничего не делал, разве что сидел в своем зимнем саду и время от времени выбирался в таверну «Салат» и обратно.
«Прошу тебя, Гордиан, не скромничай. Я имею в виду изменение твоего статуса гражданина — твой перевод в сословие всадников».
«Откуда, черт возьми, ты об этом знаешь?»
— Судя по сообщениям на Форуме. Ты же знаешь, я каждый день отправляю раба просматривать списки — уведомления о смертях и похоронах, объявления о бракосочетании и так далее. Когда мне сказали, что твоё имя появилось в списке новых эквестрийцев, я очень обрадовался. Не буду спрашивать, как тебе удалось накопить столько богатства за последние год-два…
«Совершенно честным путем, уверяю вас».
«Ну что ж, в Риме полно мужчин, попавших туда другими путями».
Это было правдой. В хаосе гражданской войны было нажито и потеряно множество состояний, часто тайными путями или откровенным преступлением. Я, по сути, вышел из военных лет в лучшем положении, чем в начале, благодаря особенно щедрому вознаграждению, полученному не от кого иного, как от Кальпурнии, за мой упорный труд и осмотрительность в вопросе, который я не собирался объяснять Цицерону. Среди инструментов Цезаря для восстановления порядка был сбор средств. Моё состояние не осталось незамеченным; отсюда и моя запись в сословие всадников, традиционно состоявшее из богатых.
Купцы и землевладельцы. Официально облачаясь в тогу, я имел право носить под ней тунику с узкой красной полосой через плечо, не прикрытое тогой.
По этой заметной красной полосе все мужчины знали бы, что я всадник. Я ещё не удосужился приобрести эту одежду.
Члены римского сената, класс, который определялся скорее властью, чем богатством, носили тунику с широкой красной полосой, а не с узкой — едва заметное, но важное отличие.
«Ты должен быть очень горд, Гордиан. Когда думаешь, как далеко ты ушёл от своих истоков…»
«Я ничем не лучше своего отца», — резко заявил я. На самом деле, мой отец был бы рад моему повышению, о чём он и мечтать не мог. «Насколько я понимаю, эта честь имеет только недостатки. Мне придётся платить больше налогов, работать в комитетах, а может быть, даже в суде присяжных, если судебная система когда-нибудь вернётся в нормальное состояние».
«Ты уже придумал это слово?» — спросил Тирон, возвращаясь в комнату. За ним следовали две молодые рабыни: одна несла поднос с кувшинами воды, вина и кубками, а другая — поднос с яствами в серебряных чашах. Я видел разноцветные оливки, сушёные финики и инжир, а также маленькие медовые лепёшки. Рядом с собой я услышал урчание в животе Давуса.
«Какое слово?» — спросил я. «О, вы имеете в виду это неуловимое этрусское слово, обозначающее всеобщее ощущение пережитого в этот самый момент когда-то в прошлом».
«Всеобщая сенсация?» — спросил Цицерон.
«Да. Каждый это переживает».
«Не я».
"Нет?"
«Понятия не имею, о чем ты говоришь».
«А, ну что ж. Тогда ты ничем не поможешь, придумав этрусское слово. Так что, пожалуй, нам стоит перейти к причине, по которой ты хотел меня видеть, — помимо поздравлений с моим сомнительным восхождением в этом мире».