Чтение онлайн

Низушки, как мы их называем. Небольшого роста, не выше метра сорока. Коренастые, круглолицие, узкоглазые. Такие популяции живут на суперземлях с холодным климатом, разряженным воздухом и высокой гравитацией — вроде как раз что-то подобное было на одной из планет в систем Ковыля.

Они делали новогодние игрушки с символикой строительной компании Смоква. Шили сумочки, разрисовывали маленькие милые кружечки и вязали свитера с надписями «Смоква — и планета будет вашей».

— На выход, — скомандовал я.

Ну, далее мы пробивались к доку, к которому припарковался «Солнышко.» Тратили драгоценные минуты из запаса.

Скоро, уже очень скоро двигатели пришедших в систему кораблей снова можно будет запустить. И если не поспешить, не помочь в абордаже — они улетят без нас…

Мы упаковались, как сельди в бочку. Серверные стойки, раненые, спасённые рабы-низушки. Уж не знаю, как Солнышко всё это вывез.

Меня волновал транспортник. Мы летели к «Принцу Евгению», наблюдая, как в разных частях исполинского корпуса «Ивана Абрамова» вспыхывают мелкие огни взрывов.

Как сыпятся, словно мишура с ёлки, десантные капсулы.

Я должен, обязательно должен буду направиться вскоре туда. Ведь двести пятьдесят тысяч человек, сказала Эвридика.

Или…двести пятьдесят тысяч рабов?

— Здесь нет людей! — орал Лидер-три. — Они захватили лифт и второй отсек. Мы забаррикадировались, но долго нам их не сдержать. Палуба содрогается. Барабаны… барабаны бьют в глубине! Нам не выбраться. Тьма движется во мраке. Нам не спастись. Они близко!

И чуть позже послышалось то, что я меньше всего хотел услышать.

— Говорит Лидер-три. Нас осталось двадцать. Вызываю огонь на себя.

Пахло потом и кровью. Стонали и хныкали раненые пехотинцы. Где-то тревожно пикал мониторинг, ругаясь на повышение потребления кислорода в салоне

— Стук-стук, — бормотал невнятно, нервно качаясь на ближайшей сидушке к пилотам, молодой работяга-низушка, освобождённый из рабства. А над ним нависали ещё четверо, кое-как державшиеся за приборы и дышавшие мне в затылок.

У нас пока крыша поехала не настолько мощно, тем более у меня — видал я и похуже и поинтересней панорамы.

А некоторые, пожалуй, хотел бы и забыть.

Но низушку этого мог бы понять — натерпелись они немало. Гипоксия, что поделать. И посттравматическое.

Всего их оказалось сто три — тридцать четыре мужчины и шестьдесят девять женщин. Даром, что маленькие, выжирали кислороду как нормальный работяга в шахте. Мы жались, как сельди в бочке, нарушая все нормы грузоподъёмности — Солнышко максимум мог вытянуть пятьдесят, ну пятьдесят пять человек. Но не столько же! В итоге и шлюзовая камера грузового отсека, и туалет были заняты людьми.

Ладно хоть лететь было недалеко. Ну, я на это надеялся.

Где-то сравнительно недалеко впереди по космическим меркам, в паре десятков километров, нас ждал заветный «Принц Евгений».

— Выполнять, командир? — переспросил меня Евгений.

— Погоди, — приказал я. — Солнышко, замедли ход. Надо осмотреться.

Ну, я и осмотрелся.

А совсем рядом от станции происходило какое-то безумие: прямо на нас, на средней швартовочной скорости плыл «Иван Абрамов», в котором происходило что-то непонятное. Его медленно кренило и разворачивало вокруг поперечной оси, щё немного, и он впечатается в станцию.

Вовремя мы вылетели.

Какие-то из абордажных капсул тоже успели отстыковаться и улетать.

Какие-то улететь не успели.

Кто-то из десантуры наёмников в штурмовых скафандрах барахтался в открытом космосе.

Одновременно остатки десанта, всё-таки взявшие под управления корабли «Инженер Кобылкин» и «Полковник Антон Жабов», пытались на всех парах развить скорость и отчалить куда подальше от этого безумия.

И вроде бы им удалось.

Последними с двух сторон здоровенного корпуса «Ивана Абрамова», и в сторону «Принца Евгения». полетела пара десятков спасательных капсул самого транспортника — крохотных, круглых, каждая на полдюжины человек. Интересно, в сколько там человек набилось?

А потом вспыхнула и брызнула мелкими осколками капитанская рубка «Ивана Абрамова».

— Лидер-четыре, провожу эвакуацию, примите!.. Ай!..

И связь прервалась.

Одна капсула, ближайшая к рубке, была подбита осколками и бешено вращалась, норовя попасть в соседей. Видимо, там Лидер-четыре и был. Вместе с ними — целыми цепочками, продолжая хаотично болтать ногами и руками, летели сервы. Словно пытаясь дотянуться до улетающей капсулы.

Лететь туда и пытаться кого-то спасти было бы форменным самоубийством, увы.

Ещё бОльшим безумием было бы пытаться собрать и спасти сервов, которые были заражены и неподконтрольны

Когда капсулы отдалились на достаточное расстояние, я понял, что пришло время принять решение.

— Лидер-Три, ответьте? — спросил я.

В ответ была тишина.

Что ж.

— Женя, давай красного в маршевые, — приказал я. — И в отлётные палубы термовакуумных.

— Может, просто вторую красную в средние отсеки? — спросил Женя.

— Нет, — приказал я.

— Странно, но хорошо.

Торпеда с ядерным килотонным сердечником пролетела мимо нас в сопровождении своих куда более простеньких сестриц, раскрасивших заднюю полусферу спутника разными оттенками алого, белого и жёлтого.

«Иван Абрамов», некогда крупнейший и легендарный транспортник Великого Княжества, угнанный строительной мафией в период смуты, оказался разрушен.

Мы мчались вперёд.

— Перекличка, — устало объявил я. — Солнышко, говорит Иванов, у нас овербукинг случился, летим как в трамвае в час пик. То есть давка. Впускаем и обслуживаем по первому приоритету.

— Принц Евгений, принято.

— Лидер-один, корабль «Инженер Кобылкин» под нашим управлением. Двигатели в норме, отходим на отлётную позицию.

— Лидер-два, корабль «Полковник Антон Жабов» под нашим управлением,

отходим на отлётную позицию.

— Лидер-пять, начинаем сбор и прибытие челноков и капсул на «Принце Евгении»

— Лидер-шесть, уцелевшие в капсулах, часть капсул не подаёт признаков жизни, посылаю координаты. Скоро будем.

— «Зодчий», выходим на стыковку с «Инженером Кобылкиным», покидать систему будем на его Гейзенбергах.