Чтение онлайн

— А чего не сделаешь… ради ухода от налогов и выкупа попавших в рабство федеративных племён, — вздохнул он и откланялся.

Вот, значит, зачем ему наличность! Тоже, получается, решает вопросы на местах. Что ж, ещё больше вызвал уважение.

После я выписался из отеля и поднялся на борт «Принца Евгения».

— Не жалеешь, что улетаешь? — спросил я Иоланту, когда она в присутствии Аннушкиных и Капитана Немо появилась в шлюзовом холле.

— С чего бы, учитель? — фыркнула она. — Я расширила федеральную сеть, открыла пять бутиков и прилюдно несколько раз отшила княжеского сыночка!

— А чего так?

— А зачем он загубил тысячу представителей флоры?! Терпеть не могу мёртвые растения!

— Это она про букет, — тихо прокомментировали сестрицы Аннушкины.

— Ясно всё с тобой! Позже эту проблему обсудим. Через годиков шесть, если доживём. А пока что, пожалуй, правильно сделала, что отшила.

Я тоже не жалел, что улетаю. Мой поход принёс далеко идущие последствия — и не только из-за решения вопросов со строительной мафией.

Князь системы приободрился и снова стал принимать посетителей! Та знаменитая Великая Очередь уменьшилась почти на четверть. Да и егерь, папаша Лидии, снова присел на уши князю, и тот стал чинить и подставлять костыли к изрядно пострескавшимся за последние годы общественным институтам.

Хотя иллюзий по поводу светлого будущего Орхидеи я не пытал. Мне всё ещё не нравились Нероновы. В первую очередь своим попустительством в отношении работорговли. Рыба начала гнить, и гнить с головы. Если эта гниль завелась в системе — надо выжигать калёным железом. А про аргументы вроде поломавшихся сервов и необходимости замены их на живых рабов я даже слушать не хотел.

Но финальный аккорд я всё-таки исполнил.

«Инженер Кобылкин», управляемый Максом, Гоги и дюжиной перекупленных матросов, ушёл на отлётную позицию первым.

Но когда «Принц Евгений» производил манёвр отстыковки от Лифта и уже готовился отлетать, Октавия вдруг округлила глаза.

— Найден! Найдена та самая яхта, про которую говорил Пётр!

Я сравнил — и правда, найдена. Один в один. И парусник весьма характерный на боку изображён.

И шёл на стыковку на соседний пирс с тем, где мы только что стояли!

Подобные совпадения иначе, как волей Творцов я не мог объяснить. Но такое со мной случается — периодически. И я не был бы Александром Леоновым, если бы не воспользовался таким.

— Женя. У тебя неполадки в маневровых.

— Что? Нет. У меня нет неполадок в маневровых.

— Нет, у тебя есть неполадки. Серьёзные. Ты об этом через минуту доложишь диспетчеру. Только через минуту. А перед этим начнёшь заваливаться в сторону во-оон той яхты.

Октавия покачала головой.

— Он заметит и предпримет уклонение, господин рыцарь.

— Нет. Уж я постараюсь, — сказал я, растирая ладони.

В момент, когда диспетчер заорал двум судам о том, что они сейчас столкнуться, яркая вспышка света озарила кабину пилота. «Первозванный свет» второго уровня. Хрен-то там они уклонятся.

Боковые турельные щиты «Принца Евгения» распороли яхту вдоль, от носа до кормы, как консервную банку. Безвольные обломки принялись крутиться в сторону от лифта, хаотично вспыхивая двигателями, но меня это мало волновало. Как-нибудь сами разберутся.

А затем мы летели домой.

Дом, милый дом. Королёв воспринимался именно таким. Тем более — что нас там ждали.

— Не сдох, значит? А ты живучий, оказывается, — прокомментировал появление своего соседа над космодромом «Песецъ».

— И тебе не хворать, — отвечал Принц Евгений.

Завидует старик. Могу понять — поход вышел неплохим.

И в подтверждение этому, в момент, когда шасси «Солнышки» каснулись бетонки, система сообщила:

«Успешно завершённый военный поход против незаконных бандформирований.»

«Рекордное увеличение численности населения имперского поселения 'Королёв».

«Население „Королёва“ выросло до 500 человек.»

«Ваш ранг в иерархии престолонаследия повышен и составляет 983»

Садились на закате, и нас приветствовал салют.

Да уж, Семёныч с Ильёй хорошо подготовились. Мы высаживали народ тремя судами — «Инженером Кобылкиным», «Солнышком» и «Скотинкой».

Все горожане, сотни представителей племён высыпали на площадь перед залом ожидания, наблюдая, как мы садимся.

Дальше были многочисленные дружеские объятия, застолья и прочее.

Пир начался немедленно, совершенно не давая нам шанса выспаться.

— Да уж, пир такой, что сошёл бы за свадьбу, — хмыкнул Илья, выразительно посмотрев на нас с Дашей.

— Мы отмечаем баронский титул! — поднял кубок Семёныч, не обращая внимания на скользкие намёки Калашматова. — Александр Игнатьевич теперь у нас — барон Центрально-герберский!

А потом, спустя несколько тостов и застольных армейских песен, к нам подошла пожилая дама, явно не местная, городская, из Восточной Герберы. Достаточно просто одетая, но весьма боевая на вид, я должен сказать.

— Жаль, очень жаль, что вы баронский титул получили, молодой человек! — заявила она.

Я нахмурился.

— В каком это смысле?

— Ну… так вышло, что нотариус присудил мне по наследству баронский титул, который был у Немилина. У Кислотного барона, стало быть. А я его терпеть не могла… вместе с его титулом. Хоть он мне и четвеюродный братец. Остальных-то родственничков он извёл, а про меня, стало быть забыл! А нотариус — не забыл. А сейчас-то и продать некому… Ни одного достойного человека на планете.

Вот так вот.

Это я чего, получается, зря летал?! Зря всё это сделал?

Творцы, похоже, просто умирали со смеху, наблюдая за ситуацией.

Но нет. Я знал, что всё было не зря.

— Как это — некому? — спросил я и взглянул на Дарью. — Сколько вы за него просите, уважаемая?

— Ну… допустим… Полмиллиона! Имперками, а? — воскликнула внезапная баронесса. Но тут же испугалась своей наглости и уточнила. — Нормально? Не сильно много? Может… Триста тысяч?