Чтение онлайн

А мне уже не терпелось пойди и посмотреть в глаза того, кого уже повязали.

— Это кто это у нас так берега-то попутал? — вопросил я, входя с сопровождением в комнатку местного отделения охраны, где пока держали задержанного. — Кто такой…

Зашёл — и замолчал на полуслове.

Потому что на меня со стула смотрел, испуганный и связанный по рукам, младший брат Ильи, Роберт Калашматов.

— Твою ж налево, — произнёс я, а затем грязно выругался.

Илья уже был рядом, вместе с Алевтиной, которая тихо хныкала. Ох, не первый прокол с ним, увы. Как бы не последний?

Я присел рядом, помолчал. Подумал, спросил:

— Ты же всё понимаешь?

— Понимаю, — кивнул он. — Толпа… она кричала. Она просила крови этого подонка. Ну, я и решил, что надо эту кровь пустить.

— Ясно. Стадный инстинт, да? И о последствиях для меня и для Королёва ты не подумал?

— Не подумал, — кивнул он. — Простите меня, командир.

— Я-то тебя прощаю. Вот честно. От всего сердца. Я ему сам в морду болт ещё вчера пустить хотел. Но завтра, скорее всего, соберётся трибунал. Уже без меня. И ты улетишь на штрафборт. Потому что так требует закон, и потому что я так уже сказал с трибуны. Отмазывать тебя и давить на суд я не буду, хотя могу, и очень хочу. Штрафбортом у нас в официальном реестре значится «Калигула», но можешь сам попроситься именно туда. Заодно присмотришь за Жибером, он у вас там будет по-соседству адмиралом. Дадут тебе десять лет, обычно больше не дают. Но и там можно выслужиться. При твоих навыках ты уже через два года будешь там штурманом, а дальше…

— Александр Игнатьевич, не стоит, я всё знаю, — сказал Роберт. — Я же с контрабандистами уже сколько налетал. Знал, как примерно это может закончиться.

Я кивнул и помолчал.

— Мы ещё с тобой обязательно встретимся, Роберт, — сказал я и пожал ему руку. — И спасибо за всё.

— И вам спасибо, — коротко ответил он.

И уже думал уходить, развернулся… И встретился нос к носу с бластерной винтовкой, наставленной мне прямо в лицо.

— Жалею, что не сделала это в первый раз! — произнесла Аэлита Аннушкина и нажала на кнопку.

Ну, как легко догадаться, я успел заломить ствол одной рукой в потолок, а второй установить микрощит за мгновение до того, как она нажала на спусковой крючок. Не зря же у меня красный уровень бластфайта — умею предугадывать такие манёвры.

Но потолок в комнате, конечно, обгорел изрядно. И мне слегка подпалило брови. Я не люблю, когда мне опаливают брови.

Я ей двинул в плечо инстинктивно, вполсилы, в последнюю секунду сдержавшись. Мог бы и в лицо, но я, насколько помню, ещё ни разу в жизни не бил девушкам в лицо — за исключением пары прямых угроз для жизни.

Она свалилась на стул, где её уже крепко схватили по рукам и ногам, затем затараторила:

— Это считается, да?! Это считается? Это было покушением, да? Меня тоже будут судить? Я хочу… хочу лететь вместе с Роби!

И, выскользнув из захвата, буквально прыгнула нашему незадачливому экстремисту на колени и жадно, даже трагично как-то поцеловала.

Вот оно чего. Любовь, значит. Значит, захотелось драмы.

— Нет, блин, это не считается!

— Почему? — хором вместе с покусившейся на меня девицею Аннушкиной вопросили собравшиеся.

— А потому, блин, не считается! Что если тебя, дурында ты такая, будут судить, то вероятность, что вас обоих отправят на одно и то же штрафное судно — если не близка к нулю, но точно сильно меньше единицы!

— Да? — нахмурилась Аэлита. — А я думала…

— Думала она. Лучше надо было думать! Если захотела косплеить жену декабриста — делай всё по правилам. После судебного решения — рапорт судье о присоединении к маршруту ссыльного. Одновременно ищешь на корабле соответствующую вакансию — прачки, уборщицы, повара, техника и тому подобного, уверен, там есть такое. Или чего? Хочешь сыграть в русскую рулетку.

— Что такое… декабрист? — растерянно спросила Аэлита.

Про слово «косплеить», видимо, решила не спрашивать.

— То есть только этот вопрос тебя сейчас интересует? А? Я и так рискую нарушить как процедуральное право, так и свои собственные принципы ради вашего, блин, семейного очага!

— Хорошо… простите, Александр Игнатьевич, — тихо проговорила она.

— То-то же. А сейчас — лови серва-техника и исправляй вот это безобразие на потолке. А вы все, — я строго оглядел собравшихся. — Ничего не было!

Вот примерно с этими словами я и покинул здание. Пущай разбираются, непутёвые.

И чего это я их жалеть взялся? Особенно Аэлиту. Да, она родная сестра жены Ильи. А их я берегу. Да, её отец, Аннушкин, сейчас временный управляющий заводами, а старшие сёстры взяли должность управляющих. Да, ещё же её первый в жизни поцелуй был моим.

Но, по хорошему, она мне никто. А за выстрел в упор, да ещё и в присутствие других должностных лиц…

В общем, ясно, Саша, почему ты такой добрый стал, сказал я себе.

Потому что ты сам уже мысленно мчался навстречу своей любви.

Да, именно так.

Во-первых, я решил слинять ото всех, включая Октавию. Совсем не хотелось шумихи, журналистов, каких-нибудь назойливых спутников.

Во-вторых, чтобы усугубить романтику, я полетел инкогнито. Даже раздобыл и налепил на переносицу очки с простеньким чипом «гримёр», меняющим при помощи голограммы форму лица. При близком рассмотрении или масс-детекторами можно было запросто всё опознать, ну, всё равно, какая-никакая защита. Заодно — решил проверить работу одной компании графа Юрия Погуляева с Орхидеи, только-только пустивших прямое лайнерное сообщение с Орхидеей и Гиацинтом со свежеоткрытого Королёвского лифта.

Пока что летали два раза в неделю на среднемагистралах второго класса размерности, собирая неполную сотню человек с двух лифтов. «Альбатрос», «Чёрная жемчужина», «Золотая Лань» и «Тихая Мэри».

Те ещё посудины, что-то среднее между маршруткой и плацкартом, конечно, но для меня, как градоначальника это был огромный прорыв. Больше и туристам, и командировочным специалистам нет необходимости набиваться как сельди в бочку на какие-нибудь ржавые сухогрузы — вместо этого комфортабельные, хоть и тоже немного ржавые лайнеры купейного типа. Хотя режим «сельдей в бочке» и третий класс там тоже были, но летали там исключительно неприхотливые сервы.

Мне выпало лететь на «Тихой Мэри», уже забравшей половину пассажиров в Княжьем Порту. Я решил не расслабляться с люксами, взял простой первый класс, двухместное купе.

Серв-кассирша у свежеоткрытого пассажирского терминала, возможно, меня опознала и была изрядно удивлена, но вида не подала. Одет я был неприметно, всё необходимое упихнул в один небольшой саквояж и рюкзак.

И голограмму я на переносице включил.

Моим спутником выпало стать мужичку средних лет, весьма неприметной внешности, уже севшему в Княжьем Порту.