Чтение онлайн

И, судя по всему, подобное наказание было для сторонников принца Ружа привычным.

Ай-яй-яй…

Конечно, я понимаю: незыблемый закон мироздания — на вершину власти пробиваются самые злые, самые беспринципные, самые бесчестные… Короче всплывает самое-самое вонючее…

Но не настолько же?

У меня свои представления о том, насколько правитель может позволить себе быть аморальной тварью. И если так дальше пойдёт, не видать тебе моего сердца, принц Руж.

Танвен

Сегодня нас снова посетили гости. Тот писец, который приезжал ко мне с королевскими бумагами. С собой он привёз тучного дядьку, оглядывающего всё вокруг с большим пристрастием. Так-так, не иначе — покупатель.

Встретила я их в своём новом занавесочном сарафане, надетом поверх нижней юбки и рубашки (переделанной из мужской по моему собственному разумению). На столе уже не валялись горы еды и золота, и вообще всё было более прибрано и достаточно чинно.

— Это господин Утбрен, — отрекомендовал мне толстяка писарь, — он готов приобрести ваше имение по сходной цене.

Я скупо улыбнулась:

— Знаете, господа, я тут подумала — может, мне и не стоит никуда переезжать? — писарь поражённо выпучил глаза, а я продолжила: — Здесь у меня дом — полная чаша. Своё поле, огород и кусок леса, свои выпасы. У меня, как вы изволили заметить, изрядное хозяйство. Кроме того, в моём магическом погребе столько продуктов, что я год могу пировать, ни в чём себя не сдерживая. А вина с моей скоростью питья мне, верно, и вовсе хватит лет на десять. Приходили тут наниматься работники. Вот я и подумала — найму-ка я семейную пару в помощь да и буду жить-поживать…

Лицо у толстяка вовсе вытянулось. Он всем телом развернулся к писарю, словно вопрошая его: «Но ты же говорил???»

— Однако, если господин Утбрен предложит мне действительно интересную цену, — развернула разговор я, — я готова рассмотреть его предложение. Быть может, в столице будет веселее жизнь? Чем славится ваш город?

Мужики растерянно захлопали глазами от подобных поворотов диалога и дружно замычали:

— Э-э-э…

— Трижды в год бывают ярмарки, — нашёлся наконец толстяк. — Приезжают торговцы в большом количестве, морские купцы…

— Может быть, хотя бы театр? — намекнула я.

— А вот на ярмарках как раз и бывают представления! — оживился писарь. — Бродячие труппы приходят в город. Певцы, акробаты, силачи. Эти… м-м-м… канатоходцы!

— А карнавал? Бывает?

Они переглянулись.

— Это в южных приморских землях устраивают на летний солнцеворот, — чопорно поджал губы писарь. — У нас такого сраму не допускают.

«Сраму», вот, значит, как. Сразу живо вспомнился костёр, и я подумала — не спрашиваю ли я лишнего, балда такая. Вздохнула, переключаясь на деловой режим:

— Итак, господа, раз уж вы проделали столь долгий путь, я готова выслушать ваши предложения. Но если они покажутся мне смехотворными, я в ответ готова буду предложить вам лишь прощальное напутствие. Слушаю вас.

Толстяк покряхтел:

— Сто двадцать монет золотом.

— Шикарно! — иронически восхитилась я. — Но раз уж мне всё равно заняться нечем, я дам вам ещё один шанс. Сколько стоит дом в городе? Примерно такого же размера дом, лучше бы каменный, в приличном районе?

— Но в городе дома стоят дороже, — осторожно начал писарь.

— Пусть дороже. Сколько?

— Думаю, за двести, если поторговаться…

— Значит, двести пятьдесят, — отрубила я. — А вы мне предлагаете сущие… — я осеклась, не зная, как сказать «копейки» или «гроши».

— Но погоди же, сударыня, — толстяк вытер лоб обширным платком. — Сто двадцать золотых — это не медная мелочь, как ты хочешь нам представить.

— А коровы? Сколько стоят на рынке в столице коровы? А овцы?..

Дальше мы целый час препирались до хрипоты, считая цифры так и эдак. Я упирала на то, что если вычесть из предлагаемой суммы стоимость земли, леса, скотины и движимого имущества, то на сам дом почти ничего и не останется! Потом ходили смотреть постройки и скотину и снова спорили. В итоге сошлись на двухстах золотых. Плюс я выторговала себе право на две недели дожития — на сборы. Параллельно, ради сохранности имущества нового владельца, я согласилась на то, что через три дня от Утбрена прибудут две женщины, которые начнут заниматься хозяйством, проживая где-то там же в скотном дворе.

— Но в дом раньше двух недель не соваться!

— Как скажешь, — согласился толстяк. — Может быть, послать тебе в помощь работников, чтобы помогли выносить мебель?

— Не надо! — отмахнулась я. — Во-первых, большую часть мебели я тут оставляю, не хочу таскать. А во-вторых, то, что я заберу, помогут мне приходящие работники вынести.

Очень мне не хотелось, чтоб они думали, будто мы тут с Руди постоянно вдвоём кукуем. Пусть считают, что народ вокруг шарится.

— Как скажешь, — согласился Утбрен. После чего сделка была совершена по обоюдному согласию.

Я получила двести монет — круглых, а не шестигранных, с выбитым королевским портретом и буковками по кругу. Одиннадцать из них, как договаривались, я отдала писарю за посредничество. Остальные сложила в свою заветную кубышку. Теперь у меня было всего четыреста тридцать четыре монетки. Могу купить себе хороший дом в столице. Поди, ещё на бричку хватит и кучу нарядных платьев. Буду завидная невеста. Только вот хочу ли я этого?

Нитон

Что-то совсем оставлять магичку и бородача в таком гадюшнике расхотелось. Рыцари расступились, пропуская принца к коням. Он подошёл к висевшему, словно куль, Уннару и приподнял его голову за бороду. Издевательски расплылся:

— Кого я вижу? Верный пёс моей строптивой сестрички! Не уберёг? Ай-ай, какая жалость! Что, не по зубам вам оказался папочкин дружок? Ай-ай!

Потом перерезал верёвку, удерживающую деревяшку кляпа, и ещё раз дёрнул бородатого за волосы.

— Не вежливо молчать, когда с тобой принц разговаривает.

— Ты не принц, ты плевок на теле мироздания! — хрипло вытолкнул из себя висящий воин.

— Ух, ты! — Руж противно засмеялся. — Попытка получить быструю и безболезненную смерть засчитана. Но, уж прости, неудачно как-то у тебя получилось, без огонька. Примитивно даже. По крайней мере, я надеялся на большее. Ты пока тут побудь, никуда не уходи, ладно? — Он отпустил волосы, и бородач бессильно обмяк. А ведь стоять сам мог!

Мда, потрепали его изрядно.

Принц прошёл чуть дальше и присел на корточки перед лицом пленницы. Похожее та была без сознания, поскольку Руж опустил руку ей на плечо. Ладонь засветилась пронзительным зелёным светом, и девушка вздрогнула. Потом приподняла голову и практически упёрлась взглядом в глаза принца.

— Привет, Чаир. Рад что ты осталась жива! — Он ласково провёл ладонью по её лицу. Только вот пленница явно не прониклась от этого благодарностью. Она дёрнулась, попытавшись увернуться, и что-то промычала сквозь кляп.