Чтение онлайн

– Бесстрашный Хайюрр винит в случившемся меня, Рамира? Хорошо. Хайюрр – один из лучших следопытов Рода Сизой Горлицы. Так?

Невнятный, но одобрительный гомон.

– Так пусть Хайюрр-спедопыт немедленно выступит в погоню за своим другом. След свеж, и уходящему не было нужды скрадывать его, стало быть, догнать несложно. Так?

Хайюрр молча кивнул, чувствуя, как учащенно бьется сердце в радостной надежде.

– Пусть же Хайюрр-следопыт догонит своего друга и скажет: «Колдун детей Сизой Горлицы переменил свое слово! Небесная Охотница не успеет укрыться в своем жилище, как Аймик будет усыновлен!» Клянусь Великими Духами, клянусь Первобратьями, так оно и будет, если вы вернетесь вдвоем!

Хайюрр почувствовал, как глаза колдуна испытующе проникают в самую его душу.

– Но пусть и Хайюрр-следопыт даст слово. Если он не сможет взять столь легкий след, если поймет, что Аймика ему не догнать, – он не будет тратить всю свою жизнь в бесплодных поисках того, кто Избран Духами, и вернется в свою общину.

– Клянусь! – поспешно выкрикнул Хайюрр, готовый немедленно пуститься по свежему следу, чтобы, быть может, еще до вечера…

Руки, сжимающие заготовку и скобель, опустились на колени. Хайюрр забыл о своей работе. Он смотрел на речную излучину. На то самое место, докуда его без труда довел след… и откуда он пошел вниз по течению, нимало не сомневаясь в том, что именно так поступил и Аймик. Поплыл. Взял один из увязанных плотов (вон и след) и поплыл. …Разве это не самый простой путь на юг, в степи? Ведь, по словам Аты, тропа ее мужа вела именно туда…

Он пустился вниз по течению, словно желторотый мальчишка, даже не удосужившись проверить другой берег. Он мог бы вернуться через день, через два и начать поиск снова, так нет же. Словно что-то гнало его в бессмысленный путь.До Хайгры. До тех самых мест, где она, Воительница, пробила скалы, где ее воды с яростным ревом, крутясь и пенясь, катятся по скальному дну… Сюда он добрался, когда уже закончилось лето и крутились в воздухе первые снежинки и ложились и умирали… Он стоял на скале и смотрел на ревущую воду, понимая, что все напрасно, что нужно возвращаться ни с чем… Или нарушить клятву, ибо впереди чужие земли, земли степняков. А оттуда не возвращаются.

Все эти долгие годы Хайюрр дивился, не понимал, как он, опытный следопыт, мог так оплошать? Плот, взятый Аймиком для переправы, нашли на другой же день в прибрежных кустах. Стоило ему только пересечь реку, вместо того чтобы двигаться вниз…

…Осмотрев едва начатую поделку, Хайюрр убрал ее вместе со скобелем назад, в мешочек. До следующего раза.

Рука коснулась лиственничного ствола, погладила давно умершую кору. Когда он вернулся назад, это дерево, еще живое, уже подготовилось к зиме, оголив свои ветви. Он пришел сюда сразу, как только заглянул к женам и убедился, что Аты нет. Ему не нужно было спрашивать, где она. Знал.

Ата стояла прислонившись спиной к стволу. Обернулась на его шаги и, не удивившись, протянула навстречу руки и даже попыталась улыбнуться

– Один?

Он кивнул:

– Да. Не нашел… Прости, Ата!

(Перед тем как уйти, он обещал… Так уверенно обещал, что она, кажется, поверила…)

Ата тоже кивнула в ответ, словно ничего другого и не ждала:

– Его никто не смог бы найти.

Помолчали. Сырой, липкий снег, незаметно усилившись, закрывал уже не только дали, – в двух шагах ничего не видно… да еще эта капель с отороченного мехом капюшона.

– Пойдем, Ата! Тебе не только себя беречь нужно.

(Заметно даже в малице.)

– Сейчас…

Ее взгляд был направлен куда-то помимо него – куда-то сквозь снежную пелену. Потом посмотрела прямо в его глаза. – Хайюрр! Я знаю: ты хочешь, чтобы я твоей женой стала…

(ДА! ДА! Самой любимой!) Он не сказал этого. Промолчал.

– Теперь так и будет. Только прошу тебя: подожди, пока я рожу. Подождешь?

…Что можно было ответить, кроме «да»?

Хайюрр всматривался в речную долину, освещенную косыми лучами заходящего солнца. Нет, он не потратил жизнь на воспоминания, вовсе нет. Не до того было. Одно время казалось даже: все забыто. Прочно забыто. Но теперь, в старости, он все чаще приходит сюда на закате. Что-то мастерит и рассказывает, если вокруг дети. Или просто вспоминает, как сейчас. И – ждет.

Как-то раз, много лет спустя, уже будучи вождем, Хайюрр спросил колдуна:

– Как ты думаешь… Избранный – он может вернуться?

– Не думай об этом! – нахмурился Рамир. – Твоя жизнь полна, Род силен, люди сыты, жены рожают, – чего тебе еще? Подальше от Избранных, подальше. Людям от них – смятение и разлад. Гони даже мысли. Что прошло, то прошло. Его тропа в стороне от путей детей Сизой Горлицы; о ней ведомо только Могучим… И лучше будет, если эти тропы навсегда разошлись…

Да, тогда Хайюрр вполне соглашался со своим мудрым собеседником. Но годы прошли; Рамир, ставший почти другом, ушел по Тропе Мертвых, а он, бывший вождь, состарился и все чаще думает о таких вещах, о которых и не следовало бы думать. И ждет. Как сейчас. Бывало, завидит издали одинокую фигурку и…

Хайюрр вдруг весь подался вперед, пристально вглядываясь в речную долину. Где показалось… Отсюда не разглядеть; так, движущаяся мошка; только понятно, что скорее всего человек. Одинокий человек. Нет, конечно, такое случалось и прежде. Но почему сегодня так сильно бьется сердце? Он почти уверен…

Опираясь одной рукой о ствол, прижав к груди другую руку, Хайюрр тяжело поднялся, но не сделал даже попытки спуститься вниз, в стойбище, чтобы узнать… Он стоял здесь, у мертвой лиственницы, которая, будь она жива, помнила бы и Ату, и ее мужа. Стоял и ждал, ждал…

Топот ребячьих ног, взволнованные голоса. Первыми показались дети, спешащие, возбужденные. Впереди – его старший правнук:

– Старый! К тебе… Незнамо кто. Но тебя знает!.. И вот уже над краем обрыва показывается сам гость. Старик. Идет опираясь на короткое копье как на посох. Совершенно седой; волосы заплетены в косу. Улыбается. А глаза…