Чтение онлайн

– Я тоже повинен, - сказал Бэккарт, - из-за меня она научилась призывать остальных. Она построила машину для производства, совмещения людей и нас – это всё тоже и моя вина.

– Вы должны знать это, - сказала Ленайа, - и мы хотим всё исправить.

– Теперь ты и сама похожа на человека, - рассмеялась Хейли, словно ей было совершенно всё равно, кто в этом виноват.

– Вы виноваты только в том, что поддерживаете сумасшествие в этой клушке, - сказала Бёрн, - она до сих пор уверена в том, что спасает мир от чего-то. Но от чего?

– А ты сама подумай, - возразила Хейли, - если ад существует, разве это не он?

– Теперь я точно уверена, что библию ты не читала, - подначила Бёрн.

– Тем не менее, - не стала возражать Хейли, - я остаюсь верна религиозным взглядам. Вы только задумайтесь: если люди не знали даже о существовании нас, представьте, чего можем не знать мы!

– Ой, только не начинай, - отмахнулась Бёрн.

– А что?
– Сказала Хейли, - ты ведь не задумывалась над тем, кто создал роботов?

– Роботов создают люди, просто система не даёт им думать о том, чем они занимаются, - аргументировала Бёрн, - для них это вечное кино, так как они видят только то, что им показывают... Возможно, они стоят у станка и собирают кукольные игрушки, кто знает, что они видят при этом!

Хейли сложила пальцы так, чтобы изобразить пистолетик.

– Именно, - сказала она, сделав вид, что стреляет в Бёрн.

Бёрнедит взялась за голову.

– Я вот думаю обо всём этом, - сказала она, - и мне всё больше кажется, что где-то я повернула не туда и точно спятила.

– Не мучай свои извилины, приляг, отдохни, ты вся на нервах!
– Сказала Хейли.

Это не могло не воздействовать на Бёрнедит, но вмешался Бэккарт.

– А что насчёт этих тоннелей?
– Спросил он, - что это вообще такое?

– Если я правильно понимаю, - размышляла Хейли, - после пробуждения вы ещё какое-то время не были ослеплены сигналом. Сигнал — это очень широкое понятие. Так мы называем всё, что может воздействовать на восприятие, вплоть до звуков и запахов. Люди не могли попасть в тот лифт, они его просто не видели. А вот вы очнулись и попали в него так как не успели схватить достаточную дозу сигнала, которая бы отправила вас в мир людей, где никто и ничего такого не видит. Только так вы смогли попасть в невидимую зону без очков, где Пайк и нашёл вас.

– А затем, - вспылила Бёрн, - за каким-то чёртом потащил вас в тоннель!

– Ну и шуму вы наделали! Час пик продлится немало, - сгладила углы Хейли.

– В каком смысле?
– Поинтересовалась Ленайа.

– С каждым разом он всё больше, - ответила Хейли, - по крайней мере так кажется.

– И сколько же длится этот час?
– Для завершения своих размышлений спросил Бэккарт.

– Зависит от того, - ответила Хейли, - как быстро мама найдёт ошибку... Мы начали замечать, что час пик начинается там, где мы появляемся. Это выражалось по-разному: новости о терроризме, усиление городского патруля, но больше всего мне понравился мой портрет на весь Сапфир Стейт Билдинг. Сначала я думала, что это следствие того, что мы появились здесь, именно в этом месте, и что ошибка послужила причиной нашего пробуждения. Но всё совсем по-другому, потому что причина — это мы! Судя по всему сбой, который устроил Пайк, как-то отразился и в этом мире. Очевидно, что система стала нестабильна. Началось что-то неправильное. И всё это устроили мы! Из её сети выпало сразу несколько человек, а это — ошибка. Мы — это ошибка!

– Выходит, - заключил Бэккарт, - мы лишь сбой в её программе?

Хейли широко улыбнулась.

– И не только мы, - сказала она, - без сомнений система даёт сбой и постоянно лагает. Это стало причиной нашего высвобождения, и нам не известно, много ли ещё таких. Из-за этих сбоев появились странные, необъяснимые вещи. Пространство, время, физические законы — всё меняется. Город буквально переворачивается, выворачивается наизнанку! Через тоннели можно попасть откуда угодно и куда угодно, появляются двери, которые находились совершенно в других местах...

– И ещё куча всякого дерьма, куда лучше не соваться, - вставила Бёрн.

Бёрн немного задумчиво опустила голову, но затем снова посмотрела на всех и сказала (спокойно):

– Я спрашивала про робота, потому что мне нужно было понять, попал ли он в тоннель или это было просто прагматичное покрытие местности. Дело в том, что роботов никогда не было в тоннеле, и, если выйдет так, что хоть один из них хоть как-то туда попадёт, значит мама захватит тоннели, и вот тогда… Если вы сообразили, друзья мои, будут одни минусы: она мгновенно научится им управлять, сделает его частью своей реальности как дополнение, и что начнётся, я даже нафантазировать не могу. Одно мне известно точно: если это произойдёт, она найдёт нас просто мгновенно. Вот почему роботы не должны шнырять по тоннелям.

– Но главное — их не могут использовать люди!
– Продолжила Хейли, - люди не видят тоннелей, у них иначе устроено восприятие. К тому же сигнал действует везде и постоянно, что мешает им вообще видеть что-либо. Нам же достаточно использовать очки, чтобы изменять поступающий код сигнала. Понимаете? Для того, чтобы заглянуть за ширму системы, над которой так корпела мама, достаточно воспользоваться солнцезащитными очками. Мило, правда?
– Хейли передохнула, - предугадывая вопрос: выяснили случайно!

– И что, тоннели открыты по всему городу?
– Спросил Бэккарт.

– Угадать их появление нам никогда не удавалось, они совершенно случайный и могут открываться там, где им вздумается. При этом отмечу, что ещё ни разу не приходилось искать второй тоннель больше нескольких секунд. Это как если ты бежишь за закрывающимися дверьми и едва успеваешь туда, куда они ведут, а ведут-то они – в неизвестность! Я много думала об этом – сначала как о лаге внутри самой мамы, но мне кажется, что здесь что-то большее, что-то, что неподвластно ей и очень интересно. Пока что всё указывает на то, что тоннели возникли вследствие какой-то внутренней ошибки, но заметьте – ни людей, ни самой мамы в тоннелях не бывает. Значит это не совсем её изобретение… Вы понимаете это? Что-то работает, и что-то работает без неё!

– И как же ими пользоваться?

– Интуитивно, - выпалила Хейли и рассмеялась.

Бёрн бросила на неё испепеляющий взгляд и смех неспешно рассеялся. Хейли перевела дух.

– Но мы видели человека в лифте, который, по всей видимости, был в тоннеле? – Предположила Ленайа.

– Прошу не путать, - строго сказала Хейли, - человек в невидимом лифте – это просто лифт, который не видят другие люди. Есть некий обслуживающий персонал, как тот, что собирает роботов, например. Они совершенно не понимают, какую работу делают. Но тоннель — это совсем другое дело! У людей просто нет представления о том, что тоннель возможен, потому что тоннель — это другое пространство того же самого пространства и времени.

– Получается, что мы имеем две реальности в одной, на которую ещё можно смотреть со стороны другого измерения, - попыталась осознать это Ленайа.

– А ты схватываешь, умница, - похвалила Хейли, но была серьёзна, - но помните, что находиться в тоннелях очень опасно, но не только потому, что они нестабильны. Люди — это своеобразная система мамы, которая контролирует саму себя. Роботы во всём этом играют ключевую роль, но это другой уровень системы. Когда ты надеваешь очки — ты инициируешь ошибку, создаёшь неровность в системе людей, становишься объектом внимания. Ты переходишь на уровень роботов, но при этом видишь как зрячий человек. Ты видишь то, чего не может увидеть ни робот, ни человек! Вход в тоннель невозможно ни с чем спутать, когда ты увидишь его, то сразу поймёшь, что это он. Это единственный способ спасения от мамы — у каждого тоннеля тысячи, нет, миллиарды выходов! Для того, чтобы обработать такой поток информации маме, как я думаю, требуется время, этого слишком много для неё, поэтому она не может перекрыть все выходы разом. Тем не менее, пусть и не сразу, это случается, поэтому необходимо выбираться из тоннеля как можно скорее, пока следующая дверь не привела тебя в твою могилу. Возможно даже, в прямом смысле! Это первое – мама отслеживает пути ошибок и исправляет их по мере возможности. Но взять и сам тоннель – в нём может произойти что угодно. Пол может запросто перевернуться, железо станет мягким, можно одновременно находиться в двух местах, или в половине, как было с Пайком, мы его еле вытащили.