Чтение онлайн

Страшный удар оторвал меня от жертвы. Я решил оглядеться — и зря! В плечо словно впились клещи, а по голове раз за разом забухало что-то вроде кузнечного молота.

С трудом собирая воедино остатки мыслей, я вяло отбивался, заодно всматриваясь в лицо нападавшего. Им оказался отставший вампир, тот самый, о присутствии которого я так непростительно забыл. Неужели карой за проявленную беспечность будет моя смерть? Так глупо…

Уже пришел в себя «молодой» вампир и уцепился за обидчика здоровой рукой. Начал подтягиваться, уставившись на такую доступную сейчас шею. Если не начну действовать прямо сейчас, мне не сделать этого уже никогда. Хоть бы секунду передышки! У меня не было этой секунды.

— Совет… — прохрипел я.

— Что? — «старый» приостановился, занеся готовую к удару руку.

— Карини велела привести меня живым.

— Мы тебя принесем, — пообещал «старый» и размахнулся.

Я внушил ему, что он не умеет летать, а когда тот повис на моей ноге, приказал чужой кисти разжаться.

Вампир молча полетел вниз. Придет он в себя по дороге или будет отдираться от дорожного покрытия — у меня остался только один противник. Самое время завершить начатое!

Он мало что мог мне противопоставить: одна рука против моих двух, да способности повелевать чужим телом. Почти без усилий я переместился ему за спину.

Дальнейшее представляет интерес только для садистов. Я пил, пил, с каждым глотком чувствуя, как растет моя сила; чувствуя, как уходит жизнь из обреченного тела. Меня это мало тревожило. Я превратился в убийцу.

Когда жертва безвольно обмякла, чья-то рука грубо вздернула вверх мой подборок. Голос Фаргела произнес:

— Что ты наделал?! К счастью, еще не поздно.

Старейший выглядел взволнованно. Склонился над умирающим вампиром, прижимая к его губам только что вскрытый пакет с донорской кровью. И где только взял? Я скромно парил неподалеку, сконфуженный явным неодобрением учителя. Что теперь делать-то?

«Молодой» поглощал принесенную кровь с ошеломляющей быстротой. На пакет, содержащий литр жидкости, у него уходило три, максимум четыре, глотка. Вот еще одна опустевшая оболочка полетела вниз. Фаргел вытащил третью упаковку.

Любопытно, сколько пакетов Фаргел таскает с собой? И с какой целью? Неужели это вроде неприкосновенного запаса на черный день? Скажем, на случай, когда, истекая кровью, он будет спасаться от охотников? Или просто обеспечивает себе возможность спрятаться на неделю?

Трудно сказать, достойны ли остальные Старейшие такого звания, но Фаргел… Фаргел вправе именоваться мудрейшим. Если он сейчас возвращает к жизни этого вампира, то лишь потому, что сам в этом заинтересован. Он, конечно, понимает, что ставит на ноги лишнего свидетеля обвинения. Когда будет решаться вопрос о профпригодности Иннокентия Скиба, спасенный монстр постарается втоптать меня в грязь. Зачем Фаргелу осложнять жизнь своего ученика?

Хотя… есть еще один вампиреныш: тот самый, что недавно поцеловался с матушкой-землей. Он тоже должен быть расстроен. Тогда Старейший старается потому, что спасение ученика Карини прибавит авторитета. К словам Фаргела будут больше прислушиваться.

В любом случае, меня ждет грандиозная трепка. Причем даже две: прежде чем разъяренная Карини потянет ко мне жадные когти, наставник сам устроит взбучку.

Четвертый литр крови «молодой» выпил боле медленно, пятый — явно смаковал. Убедившись, что жизнь посланника вне опасности, Фаргел развернулся ко мне.

— Доволен?! — лицо Учителя приобрело самый грозный вид, на который только было способно. В его исполнении это напоминало отстраненную маску с недовольно поджатыми губами. Лишь глаза оставались живыми, но смотрели холодно, сурово. Завершал образ резкий громкий голос. — Доказал свою независимость? Кто ты такой, чтобы противиться воле Старейших?

Ошарашенный проповедью, я потупился, демонстрируя скромность и искреннее раскаяние. Жаль, румянца не хватает.

«Молодой» явно пришел в норму. Силы у него, конечно, сейчас не те, но гонор остался. Вампир держался чуть в стороне, злобно посверкивая в мою сторону темными вишенками глаз. «Я из тебя душу выну!» — многообещающе говорил мне этот взгляд. «Надорвешься!» — ответил я, прежде чем вспомнил, что полагается и дальше играть взятую на себя роль.

Наш обмен взглядами был замечен:

— Почему ты напал на посланника Совета?! — взревел Фаргел.

Что-то не припомню, чтобы Учитель когда-либо кричал. Рисуется?

— Он первый пролил кровь! — огрызнулся я. — И мордобитье, кстати, его идея!

— Вот как? — Фаргел принял мудрый вид и с достоинством повернулся к ученику Карини. — Это правда? Ты напал первым?

Вампир отвел взгляд, сумбурно взмахнул руками и все же заставил себя взглянуть в лицо Старейшему. Не хочет, гад, оказаться крайним. Как я его понимаю!

— Он меня вынудил, — заявил инициатор драки.

— Любопытно. И каким же образом? — Фаргел был само спокойствие. Конечно, он уж давно все знает: заглянул в память нахохлившегося вампира. Но вопросы-то задает? Стало быть, допрос зачем-то нужен. Смысл, если перед Советом придется все рассказать? А элементарно: там будет Карини, которая непременно захочет выгородить своего ученика. Уж лучше выколотить из него информацию сейчас, а потом подать в удобном для себя виде. Ай да Фаргел! Или это я мудрейший? Это же я придумал.

— Он отказался следовать моим указаниям, подкрепленным авторитетом Совета!

— Чушь! — воскликнул я, выступая в роли собственного адвоката. — Я следовал всем указаниям, данным от имени Совета! Не моя вина, что кое-кто не мог разобраться, что надо делать!

— Ты издевался, тварь! — завопил «молодой», оскорбленный до глубины клыков. — Я тебе четко все объяснил!

— За языком следи! — крикнул я. — А то откусишь!

— Это что, угроза?! — глаза «молодого» опасно сузились. Ха, пусть только попробует напасть! Фаргелу будет что рассказать Карини!

— Хватит, — негромко произнес Учитель — и воцарилась тишина. Я замолчал из уважения; оппонент припух потому, что возражать было боязно.

— Вашу судьбу будет решать Совет. И твою, — Фаргел повернул голову ко мне. — И твою, — взгляд на «молодого».

— Я представлял волю Совета… — запальчиво пискнул тот и — осекся, встретив суровый взгляд Старейшего:

— Сейчас я представляю Совет. А ты — демонстрировал собственную волю, прикрываясь чужим авторитетом. Карини придется подумать о твоем дальнейшем Ученичестве.

«Молодой» вздрогнул и, как-то разом, побелел. Интересно, его пугает возможность потерять покровительство Карини или за словами Фаргела скрывается нечто более страшное?